Как стать папой за пять минут

– Сашка? – обнимаю ее в ответ и никак не могу понять, как здесь оказалась моя двоюродная сестра. – Ты разве не уехала на отдых с тетей Раей? И с моими родителями…

Замираю, уставившись в сторону входа. Да ну елки! Последние нервые клетки осыпаются, как иголки у засохшего новогоднего деревца, забытого до марта.

– Нам там не понравилось, и мы сбежали. Решили Старый Новый год встретить в родных краях, – хихикает Саша, а я с трудом проглатываю огненный ком. Обжигает внутренности. – А мне все твердили, что ты очень занят все праздники, а ты, оказывается, за городом прохлаждаешься, пока родителей нет дома. Попался! – по-детски тычет меня пальчиком в плечо.

– Угу, – мычу растерянно и не моргая смотрю на родню, как на делегацию призраков. – Привет, мам… Пап… Вся семья в сборе, – заключаю обреченно.

На кухне гремит посуда, что-то падает, раздается звон стекла, а следом сдавленное: «Ой, дедулечки». Срываюсь с места, бросив всех, и мчусь к Кире. Игнорирую летящий вдогонку вопрос:

– А кто это с тобой?

Кто-кто? Мой неуклюжий и невезучий новогодний подарок.

От Деда Мороза с любовью.

Глава 17. Знакомство с родителями

Кира

– Привет, мам, пап…

Всегда уверенный, твердый голос Петра вдруг ломается и звучит растерянно. Мои нервы как натянутые струны – надрываются по одной.

Вспоминаю первое знакомство с родителями Макса… Меня до сих пор трясет от пережитого стресса, хотя прошло достаточно времени. Да мне эта встреча в кошмарах снилась, а кислое лицо свекрови преследовало по ночам! Не могу забыть, как Адовы надменно смотрели на меня, оценивали, как лошадь перед покупкой, тяжело вздыхали, не скрывая своего разочарования выбором сына. Это при том что я встречалась с ними на правах будущей невестки: на тот момент Макс знал о моей беременности и сам позвал меня замуж.

А сейчас… Кто я для Славина?

Правильно, никто! Чужая недоразведенная жена, да еще и с прицепом, как мне Макс написал в одном из сообщений.

Из недр души поднимается паника. Первобытный страх охватывает разум и сердце, овладевает моим телом. Руки не слушаются, дрожат, выпускают солонку на пол. Звон разбитого стекла оглушает, соль рассыпается по плитке. Не к добру.

– Ой, дедулечки, – всхлипываю обреченно, испугавшись очной ставки с Петиной семьей, и дико хочу оказаться в родном поселке. – Когда же это все закончится?

Закрываю лицо руками, дышу в ладони, как в бумажный пакет, который в самолетах выдают.

– Порезалась? Покажи, – долетает ко мне легкий, как ветерок, бархатный шепот."

"На запястьях защелкиваются теплые оковы из мужских пальцев. Славин бережно отрывает мои руки от лица и рассматривает их. Хмуро косится на меня.

– Ревешь? – несмотря на грубоватое слово, звучит оно взволнованно и тепло.