Малыш для биг-босса

Другое дело, что я даже не знаю номера мужчины, чтобы хотя бы позвонить и сказать чисто человеческое «спасибо» не столько за кроссы, сколько за то, что помог, что не бросил в беде, и оказался настолько тактичным, что возместил ущерб, который нанес по неосторожности, не лично, а через курьера, избавив меня тем самым от стыда, потому что я никогда бы не взяла такой подарок из рук фактически незнакомого взрослого мужчины…

– Там, может, есть карточка? Послание? Что, правда заказала подделку?

Заглядывает в коробку, но не находит ничего, телефон у соседки звонит, и она отходит, а я смотрю на белоснежные кроссы в полнейшем шоке.

Дорогой подарок. Баснословно дорогостоящий просто.

Разумеется, мне не нужно никакой карточки, чтобы понять, от кого такой презент…

Глава 19

– Ульянова, слушай, напиши за меня рефер, – путь преграждает высокий парень с параллельного курса.

Вскидываю на него глаза. Федоров фамилия, кажется. Один из звезд универа. Уверенный, наглый. И смотрит на меня как-то оценивающе, высокомерно, что-то внутри дергается, и я отвечаю миролюбиво, пытаясь обойти мажора:

– Извини. Я сейчас спешу.

Не дает, ловит за локоть неожиданно сильно.

– Не понял, – выдает как-то грубо, – я те вроде доходчиво сказал. За меня реферат напиши.

Вскидываю шокированный взгляд на наглеца, растягивает узкие губы в улыбке, нещадно гоняя жвачку челюстями.

– Ты не шебаршись, отблагодарю по полной, по высшему классу. Тебе понравится, добавки попросишь, – лыбится и неприятный мороз по коже идет от того, как смотрит, оценивающе, по-мужски, словно другое предлагая.

Пытаюсь вытащить локоть из захвата и вдруг до меня доходит, что сегодня я опять припозднилась и сумерки сгущаются, а аллея оказывается пустоватой."

"Да и если Федоров решит распускать руки, ему, в принципе, никто и не помешает. Есть в универе богатеи, которым все можно. Всегда от таких подальше держусь, я вообще замкнутая, нелюдимая, так уж сложилось, жизнь заставила не ждать ничего хорошего от посторонних людей, которые утром заходят в твой дом, как к себе, и светят бумагами перед носом, заставляют собрать все свои вещи и уйти в никуда…

– Да ладно, Надь, ты себе цену-то не набивай, чай, не красавица…

В шоке распахиваю глаза и дергаю руку изо всех сил. Безрезультатно.

Моргаю и выдаю холодно:

– Отпусти мою руку и отойди.

Не действуют мои слова, Федоров только сильнее улыбается, еще и жвачку надувает и лопает, но вдруг как-то сдувается и сам, когда за спиной раздается холодный, низкий голос:

– Что именно в ее словах ты не понял?

Мажор оборачивается, все еще сохраняя наглое выражение лица, но стоит ему взглянуть на мужчину, который сверлит его острым взглядом, как рука с моего локтя исчезает.

Без слов.