Малыш для биг-босса

– Оба… оба моих сына пожаловали в особняк… никак звезды на небесах сошлись, – выдает, ухмыляясь и подходит, обнимает каждого по очереди.

– Отец, – так же принимаю объятия и Фахра ударяет меня по спине, – с чем пожаловал, Баграт?

Тот же вопрос адресует Марату, но тот лишь улыбается, явно не собираясь открывать пока свои карты и предоставляя слово старшему.

Засранец. Но обычаи чтит.

– Ну так что, Баграт? – отец проходит и садиться на свое место, складывает ладони, объединяя пальцы, выказывая всем своим видом, что готов слушать.

Я же внимательно смотрю в лицо отца, прикидываю что именно сказать и как начать наш с ним разговор."

"– Три года назад, отец, моя жизнь полетела под откос. Как раз после того, как я заключил удачнейшую сделку с шейхами, я вернулся в столицу и тогда… тогда все, чем я занимался, все, что выстраивал долгие годы – рухнуло.

– Я помню, сын, и я безмерно горд, что ты справился, хоть и отрек мою помощь в те непростые времена…

Не обращаю внимание на фразу отца, продолжаю:

– Утечка информации и срок, который светил… я разобрался с этим, решил, урегулировал, но именно в тот момент, отец, я потерял девушку, женщину на которой хотел жениться, которую хотел ввести в семью и дать ей свою фамилию…

Рат присвистывает и опрокидывает в себя очередную порцию пойла, широко раздвигает ноги и концентрирует взгляд, сейчас у него глаза словно светлеют, отдают зеленью, что говорит мне о том, что брат не так спокоен, как кажется.

Вспышки гнева у него вызывают вот такое легкое изменение цвета радужки. Особенность, о которой знают лишь немногие, потому что свои слабости мы скрываем, так как это именно те точки, по которым бьют.

– Я слышал про эту историю, Баграт, более того, я предлагал тебе тогда решение, но ты, мальчик мой, отказался…

Отец выглядит непоколебимым. Но я замечаю, что он намеренно игнорирует вторую часть моего рассказа. Не хочет слышать ничего о Надежде. Как, впрочем, и тогда… несмотря на то, что сам женился на славянке не хотел моего развода с Лолой, не принимал никого кроме дочери своего старого друга…

– Отказался, – повторяю спокойно, – цена была неприемлемой!

Окончание фразы я буквально рявкаю.