Малыш для биг-босса

Отпустило, говорю, уходи, Карим, мне нужно поговорить с сыновьями…

– Не сейчас, – отрубает врач и выговаривает строго: – Постельный режим, никаких дел, Фухра и разговоров тоже!

Это уже адресовано мне, а я лишь сжимаю зубы. Мне как раз о многом поговорить нужно, а главное услышать…

– Я хочу поговорить с сыном, – с нажимом выговаривает отец и Карим закатывает в недовольстве глаза.

Любого другого подобный жест вогнал бы в могилу, но эти двое знакомы вечность, так что лечащему врачу отца позволено куда больше.

– Я должен… – продолжает отец, но Карим его уже не слушает, достает шприц и колет отцу лекарство, которое погружает его в сон.

– Так надо, – тихо проговаривает врач, стоически выдерживая взгляд отца, не сулящий ему ничего хорошего.

Отца уносят его люди, я же отхожу к окну и смотрю на улицу, на великолепный сад, за которым тщательно следит садовник.

– Помнишь, как в детстве бегали и забирались на вон то дерево, – слышу голос Марата, который становится рядом.

– Частенько нам доставалось за это, – отвечаю не громко, все еще погруженный в свои мысли.

– Жизнь идет своим чередом, Баграт, своим чередом…

Задумчиво произносит брат и я поворачиваюсь, чтобы столкнуться с цепким пронзительным взглядом сапфировых глаз.

Марат смотрит как-то иначе и на дне зрачков словно искры вспыхивают, когда он произносит едва слышно:

– Я счастлив за тебя, брат, ребенок – это высшая благодать, не всем дана подобная радость…

Отголоски боли в его голосе напрягают, заставляют вспомнить причину…

– И… я надеюсь, брат, что однажды ты познакомишь меня с племянником…

Эти слова вызывают тепло у меня в груди.

Знаю, что Марат несет свое бремя… боль…

Не даром в нашей семье давно ждали наследника…

– Обязательно, брат, познакомлю, – отвечаю положив ладонь на широкое плечо Рата, чуть сжав в знак поддержки, – как и со своей будущей женой…

Какая-то горечь проскальзывает в глазах Рата, словно мои слова солью падают на открытую рану…

Это выражение длиться секунду, затем брат кивает, слегка улыбнувшись.

– Я рад за тебя, Баграт, – так же кладет руку на мое плечо, а затем поворачивается и уходит.

А я смотрю на его бритый затылок, на широкую спину и исполинский рост и понимаю, что брат так и не сказал про свои проблемы, не рассказал почему решил вернуться и что же у него случилось такого, что заставило Марата испытывать боль при одном упоминании моей истории.

Хмурюсь. Задумываюсь.