Малыш для биг-босса

– Тебе здесь не нравится? – спрашиваю, приглаживая темные шелковые волосики. – Домой хочешь?

Улыбается мой малыш, смотрит на меня так пронзительно, совсем по-взрослому, и отвечает серьезно.

– Неа… Нлавится… Ты улыбаешься… и мне нлавится…

Прикусываю губу. Устами младенца, как говорится…

Здесь. В доме Умарова я действительно чувствую себя защищенной. Улыбаюсь. Смеюсь искренне. Беззаботно. Не думаю о долгах, о том, что какие-то уроды завалятся в мой дом и будут требовать долги.

Знаю, что Баграт решил с этим все вопросы и родным Виталика также никто докучать не будет…"

"Но все же, стоит подумать о людях, которые приютили меня, которые заменили настоящих дедушку и бабушку моему сынишке, как сердце болезненно сдавливает…

– Ма! Гулять хотю!

Киваю и прекращаю думать. Занимаюсь весь день сыном. Забываю даже про тест, который все так же лежит в заднем кармане брюк.

В какой-то момент меня ведет, и я слышу предупредительный голос Валентины Григорьевны.

– Наденька, отдохните, а я Игнатушку уложу.

Хочу возразить, но на меня накатывает слабость. И я просто благодарно киваю. Женщина уводит сына, а я сажусь в кресло в гостиной и прикрываю глаза. Меня тоже нестерпимо клонит в сон.

Кажется, что сейчас просто прикрою глаза на секундочку, но уплываю в сон, звук паркующегося автомобиля я слышу сквозь дрему, глаза не открываются, но просыпаюсь я от другого.

От дыхания жаркого, отдающего холодной свежестью на губах. Поцелуй. Сначала легкий, как дуновение ветерка, как крылышки бабочки, которая порхает по моим устам, но спустя миг уже более явный, глубокий. Огненный…

Меня берут в плен. Губами. Руками. Оплетают. Прижимают к широкой мощной груди.

Его запах…

Боже, меня уносит от одного запаха моего мужчины, от терпкого аромата его парфюма…

– Надежда моя, – выдыхает надрывно, безумно, опаляет поцелуями…

– Баграт, – выдохом, и мои руки запутываются в его прядях, притягивают.

Становится жарко. Просто безумно жарко. Одежда сразу же кажется лишней…

– Скучала, маленькая? – спрашивает вперемешку с поцелуями, а у меня слезы на глазах набухают, потому что кажется, что я переношусь на три года назад…

В тот день, когда жизнь моя сломалась на две части. На те самые «до» и «после», мой мужчина мог так же меня разбудить и не было бы того ужаса, через который проходил каждый из нас…

– Надя… ты плачешь, маленькая? – задает вопрос и слезы мои сцеловывает.

Язык его на щеках чувствую. Порочно-нежный. Оттягивает меня от себя и заглядывает в мои глаза.

– Что случилось?

Хмурится соболиные брови.