Малыш для биг-босса

Мне есть за что бороться.

– Что ты будешь со мной делать, господин Биг Босс? – пытаюсь говорить надменно и ровно, но все же голос дает слабину.

Баграт же хмурится. Смотрит на меня внимательно. А я сглатываю слюну, медленно, очень медленно выдыхаю, опасливо смотрю в стремительно темнеющие граниты. Его зрачки расширяются, поглощают радужку, словно затмение солнца наблюдаю, когда свет поглощает тьма, и понимаю, что ничего хорошего этот алчущий дикий взгляд бешеного зверя мне не сулит.

– Еще решаю, – проговаривает ровно, а у меня мурашки по спине бегут, когда выдает с придыханием, – Надежда моя…

Задыхаюсь от давления его ауры, его черного нутра, которое рвется наружу. Я всегда знала, что Баграт Умаров зверь, но мне казалось, что тогда три года назад он был ласковым и сытым, спрятавшим когти, а вот сейчас…

Сейчас в нем чувствуется голод. Этот жестокий мужчина не знает пощады. Не умеет прощать, а я… я все так и не представляю, зачем ему нужна.

– Пойдем, – наконец, проговаривает и берет меня за локоть, ведет на выход.

– Мне нужно домой, – пищу, перебирая уставшими стопами, обутыми в шпильки. Ноги заворачиваются, силы покидают, и я чуть не падаю, но мой босс отличается хорошей реакцией.

Баграт ловит меня и одним резким ударом я взлетаю в воздух и приземляюсь на его руки, смотрю в полнейшем шоке на то, как несет меня на руках.

Не тащит, не бросает, а именно несет, словно я хрупкая статуэтка, которую можно ненароком сломать.

Предательские слезы опять закипают на глазах, мы выходим под дождь, который, кажется, и не думает прекращаться. Крупный охранник открывает перед нами дверь и смотрит сквозь. Умар держит на службе киборгов, под стать Биг Боссу.

Ныряет вместе со мной в салон, не выпускает из рук, и я оказываюсь сидящей на крепких коленях. Командует водителю:

– Домой.

Вздрагиваю и поворачиваю голову, чтобы заглянуть в холодные графиты.

– Мне… мне нужно домой… – голос дрожит, когда выдаю, – к себе домой…

Мотает головой. Не терпит возражений.

– Нет, Надежда. Ты едешь в мой дом, – припечатывает словами, как граниты вбивает, и я закрываю глаза.

Страх окутывает. Я не хочу оказаться в прошлом. Откатиться назад на три года.

Помню, как дурочка, выбирала занавески в спальню. Персиковые. Сквозь которые по утрам заглядывало солнышко, и я рассматривала причудливую игру света, пока под моим ухом гулко билось сердце моего единственного любовника.

Прикрываю глаза, отгоняя морок, сглатываю горечь, которая разливается по нёбу.

– Я не поеду в твою квартиру, Умаров, – распахиваю глаза и встречаюсь с по-настоящему черными глазами Баграта. Страшными. Жестокими.

Тянет уголок губ в ухмылке, обнажает белоснежный оскал.