Малыш для биг-босса

Я могу сказать, сколько дней мы не виделись вплоть до минут, но не хочу напоминать себе, насколько я все еще неравнодушна…

Я изменила внешность, отрастила волосы и отстригла себе челку, вспоминаю, что ношу при себе еще один атрибут защиты и быстро копошусь в сумке, спустя мгновение на моем носу уже красуются очки со стеклами без диоптрий.

Но самое главное…

Я сменила фамилию. Глупость совершила. Огромнейшую. Стоящую так дорого. Но у меня не было других вариантов.

Если бы Баграт знал, на что только я ни пошла, чтобы спастись…

Но он не знает, и я надеюсь, не узнает никогда…

Может, встать и уйти?!

Тарабанит в мозгу мысль. Не отпускает.

Вдруг он не заметит бегство сотрудницы?!

Черт! Паника подступает, накатывает волнами и каждый последующий удар все сильнее отдается болью.

Он не должен меня узнать! Не должен знать, что у нашей связи есть продолжение с его глазами…

Только бы выбраться из этого зала, а дальше… дальше бежать! Бежать так далеко, как только можно.

Мысли затапливают. А проклятое сердце бьется в груди с такой силой, что ребрам больно.

Взгляд прилипает к таким знакомым и родным чертам. Умаров с годами выглядит еще более взрослым, матерым, хищным.

– Надя, что с тобой?!

Наконец, на мое мельтешение обращает внимание Антонина.

– Надя… Чего ты там копошишься?! Ручку уронила, что ли! – дергает меня за рукав сорочки и заглядывает в мое явно бледное лицо. – Ну хватит ерзать на стуле. Отвлекаешь!

Шикает на меня и отворачивается. Я, похоже, мешаю ей созерцать явление Биг Босса.

Дура. Не смотри на него. Опускаю глаза и рассматриваю спинку стула впереди меня. Вон там в углу небольшой скол, а рядом кто-то шариковой ручкой забавлялся, видимо. Школу вспоминал.

Не помогает. Опять думаю о побеге. В огромном количестве людей у меня есть хрупкая надежда на спасение.

Не выдерживаю. Смотрю на мужчину и все внутри отдается трепетом и мурашками, которые бегают по всему телу и заставляют сомкнуть коленки сильнее."

"Столько времени прошло, а моя болезнь все так же неизлечима. Один взгляд в сторону моего демона и меня накрывает. Даже надежды на спасение не остается…

Цепко оценив собравшихся, Умаров, наконец, произносит:

– Доброе утро.

Секундой ранее я думала, что случился апокалипсис. Но он не просто «случился», он начался!

Голос. Его голос… насыщенный, спокойный, продирающий насквозь. Как ножом по сухожилиям.

Не забыла. Не смогла. Таких мужчин не забывают…

Он стреляет контрольным прямо в сердце. Без шансов.

Я слышу его слова, но от меня ускользает смысл сказанного. Шок слишком велик. Рука вцепляется в излишне длинноватую челку и перебирает пряди, дурацкая привычка.