Малыш для биг-босса

Не выдерживаю, стону в голос, пока он ставит засос на моей шее. Чокнутый зверь, который по привычке метит добычу. Остро-сладко, невыносимо больно и в то же время приятно.

Не выдерживаю глубины собственных чувств, бью Баграта в бок, чтобы отпустил, ослабил хватку крепких зубов."

"Чувствую, как шершавый язык опять проходится по пылающей коже, а я смотрю в хмурое темное небо, ловлю приоткрытым ртом капельки дождя, ощущая, как жалящие поцелуи идут все ниже, очерчивают мою грудь, а затем спускаются совсем низко, заставляю щеки полыхать, а коленки подрагивать…

Умаров играет с моим телом, дозирует мощь, силу и нежность. Он изводит своим языком, губами. Я кусаю пыльцы, чтобы не кричать, но в какой-то момент просто теряю себя, шиплю, стону.

Хватаю мокрые короткие волосы на затылке и тяну со всей силы, только уже не понимаю, пытаюсь ли оттолкнуть, или, наоборот, притянуть сильнее, чтобы наконец-то достигнуть своего пика.

Не дает мне почувствовать эйфорию. Отстраняется. Обдает жаром дыхания, и я начинаю хныкать. Коленки подрагивают.

Только Баграт не отпускает меня, хватает крупными ладонями за коленки и не дает стыдливо их сомкнуть. Смотрит прямо в сосредоточие моей женственности. Замирает. Словно перед броском берет паузу. Острую. Яркую. Дает прочувствовать моему телу острый недостаток в нем, позволяет понять, насколько сильно я хочу этого ужасного мужчину.

Только небо над нами, глухое, темное, не переставая изливающееся дождем, словно слезами.

Губы начинают дрожать, распухшие, искусанные, но я не успеваю одуматься, не успеваю включить разум, вернее, попытаться… хотя бы попытаться сопротивляться тайфуну, который просыпается в Умарове, под который подпадаю я вся, целиком, без остатка.

Он приспускает штаны и нападает, хлесткий звук единения и я кричу, пропадаю, цепляюсь за сильную шею и царапаюсь. Все так остро, больно, непривычно, как в наш самый первый раз.

Баграт каменеет. Замирает. Заглядывает в мои ошалелые глаза. Тело под моими пальцами всегда подобно граниту, но сейчас мышцы каменеют, тяжелеют, распухают.

Умаров прикрывает глаза. Дышит носом. Заставляет себя остановиться на краткий миг, чтобы дать мне отдышаться, чтобы не задрать свою жертву насмерть.

Припадает ко мне, опять целует губы, проталкивает язык в самую глубину, заигрывает, ласкает, заставляет приоткрыть рот, чтобы ему было удобнее хозяйничать.

Пьет меня, целует так остервенело и вместе с тем так нежно, что у меня звездочки загораются под сомкнутыми ресницами.

Дождь капает с его волос на меня, а мне кажется, что этот мужчина заслонил меня своей широкой спиной от непогоды, от всех ненастий и бед…

Иллюзия.