Казак в Раю

А вот эльфу достаточно лишь намекнуть – и он уже стоит у ворот, в маскировочном плаще, с мечом на поясе и луком за плечами, снаряжённый в любую даль фляжкой воды из источника Галадриэли и тремя долгоиграющими печеньками на все случаи жизни! Длинных слёзных проводов тоже никто не устраивает…

Какой-нибудь час после телефонных переговоров, и белый конь уже стоял у изящно кованных ворот Арддурхоума, удобно раздвинутый на четыре персоны. Миллавеллор сидел вторым, переодетый во всё белое и голубое, как эльфийский принц. Правда, вымыть голову и хоть чуточку побриться он не удосужился, его щетина вызывающе серебрилась на солнышке, а на засаленные седые патлы лёг тончайший серебряный обруч с фионитами. Серьёзная Нюниэль, задавая параметры передвижения, что-то высчитывала, перебирая клёпки на узде своего жеребца. Рахиль, как всегда, сидела в самом конце, крепко обхватив казака за талию:

– Таки последний рывок к потерянному Раю?

– Хочется верить, что последний…

– Я буду по вам скучать… вот только не надо сразу оборачиваться на поцелуй! Я при посторонних не ласкаюсь…

– А где ты видишь посторонних, девочка? – глубокомысленно заметил седой болтун, незамедлительно выступая на стороне мужской солидарности. – Впрочем, я готов отвернуться. Хотя мне интересно… есть некоторые моменты, когда молодость может дать пару интимных советов… в общем, продолжайте! Я тихо понаблюдаю со стороны…

Как вы понимаете, после таких заяв желание продолжать что-либо мгновенно отпало и у подъесаула и у Рахиль. Благо, что именно в этот момент принцесса Нюниэль тоже прыгнула в седло.

– А теперь держитесь друг за друга, мы понесёмся так, что… ааразз!!! – Белый конь рванул без предупреждения.

Провожающие эльфы даже не успели толком помахать им вслед. Чем, собственно, не особо расстроились, отправившись обратно в Тронный зал продолжать праздник! Весёлый и феерично беззаботный народ, аж завидно…

Глава сорок первая

О том, что для человека важнее – Бог или любовь? И почему, кстати, многие до сих пор так и не поняли, что это одно и то же…Полдень. Бешеный стук копыт неумолимого коня, упоённо несущегося в юго-западном направлении одному ему известными тропами. Четверо всадников цепко держались друг за друга, словно в танце летка-енка. Ветер бил им в лицо, гася слова, тем не менее двое последних оживлённо болтали. Тема, поднятая предусмотрительной израильтянкой, была слишком важна для обоих, чтобы отложить её обсуждение на менее тряские времена.