Казак в Раю

Всё остальное – сплошная фикция…

– Вершитель, это вон тот скучный, со следами геморроя на лице? Ой, наверное, его папа с мамой, занимаясь любовью, таки квасили не только капусту…

Тот, кого обозначили как Вершителя, действительно изобразил некую одержимость, закатив глаза и нервно вздрагивая острыми ушами. Словно бы какая-то судьбоносная муха ему в эти уши влетела и жужжит там не переставая, заваливая умными советами – на тему, что бы такого особо гадостного сделать трём связанным пленникам. Видимо, определившись всё-таки с собственными планами, главенствующий эльф (отличавшийся от прочих разве что тусклой тиарой на лбу) принял волевое решение:

– Перст Судьбы на моих глазах качнулся вправо!

– Хм, ничего в упор не заметила… Ваня, а вот прикола ради, покачайте этот столб и влево, и по диагонали, круговыми движениями. И почему сразу – качай сама?! Могли бы ответить чуть вежливее…

– Рахиль, я рта раскрыть не успел!

– А то я не знаю, что вы по себе подумали!

– Дети мои, – вклинился их товарищ по несчастью, – вам только что предложили огласить последнее желание. Согласитесь, это крайне любезно. Блаженной памяти просвещённый учитель Сюняцен говорил: «Благородный муж не боится желать чего-то, он не желает бояться! В то время как безрассудная жена не может высказать ни одного желания, ибо в её мозгу они сменяют друг друга, как облака в ветреную погоду»…

После такой глубокомысленной тирады толпа эльфов чуточку примолкла, поглядывая на Миллавеллора уже с изрядной долей уважения. Подъесаул опять ничего не понял, а израильтянка привычно заворчала, что её вновь все унизили, оскорбили и опозорили, а в её лице и весь народ Иудеи, так что… теперь без публичных извинений и денежной компенсации… Впрочем, её никто всерьёз и не слушал. Так называемый Вершитель обращался исключительно к мужчинам:

– Твоё желание, воин?

– Отпустите её, – великодушно потребовал казак, качнув бровью в сторону сумрачной еврейки. Эльф в тиаре торжественно кивнул.

– Изменник, отступник и ренегат, чего желаешь ты?

– Опыт древних учит нас не желать того, что не в твоих силах. Короче, я так понимаю, мой окурок мне не вернут?! – заранее зная ответ, переспросил Миллавеллор. Эльфы презрительно хихикнули, видимо, наркоманов не жаловали и в этом мире.

– Воин и изменник пойдут тропой Последнего Бега от Смерти. Если дойдёт хоть один – девушка получит свободу.

– А мы? – уточнил казак.

– Вы не просили для себя жизни… – холодно усмехнулся эльф.

Глава тринадцатая

О том, что иногда бывает опасно всерьёз считать себя литературным персонажем. Вдруг найдётся кто-то, поверивший во всё это даже больше, чем вы…– Таки меня они отпустят в любом случае? – уже, наверное, в десятый раз спрашивала Рахиль, поочерёдно теребя то Ивана, то Миллавеллора.