Кентийский принц

Не доходя до противника более километра, я приказал распрячь лошадей и гнать их обратно, а все пехотинцы впряглись в накинутые на пушки ремни и веревки и потащили их к намеченному месту. Все делалось молча, разговоры были строго запрещены. Народ пыхтел, сопел и потел, но тащил – вот эти семьсот-восемьсот метров шли три часа. Расстелили несколько палаток, и на них стали сгружать бочонки с порохом, гранаты для пушек и картечь. Работали все, и конники в том числе, выставили пушки, боеприпасы для них накрыли палатками, чтобы порох не отсырел. Конники отправились обратно к своим коням, а я дал отдохнуть бойцам.

Подняли всех до рассвета, зимой, как и везде, светает позже, так что народ успел и вздремнуть. Даже я спал, прижавшись к горячему, как печка, Алому. Еще только начало светать, когда я приказал открыть огонь гранатами по лагерю… Первый залп, и они стали рваться среди шалашей и палаток, видно было, как стали выскакивать ничего не понимаящие испуганные люди. Еще один залп, и гранаты стали рваться уже среди мечущихся по лагерю воинов противника.

Конечно, эффектно, но малоэффективно, потому что лагерь вытянут вдоль стен города, перенацелить пушки – не быстрое дело. Конечно, я постарался установить их так, чтобы захватывать как можно большую площадь, но при разрывах среди расположенных один от другого неблизко отрядов потери у врага были не очень ощутимые, а хотелось, чтобы их было больше. Может, я уже привык, что после нескольких выстрелов горы трупов и враг сдается.

После первой растерянности противник пришел в себя и, увидев, что стреляем мы почти напрямую, решился на атаку. Разделив конников на две группы, имперцы по большой дуге стали заходить с флангов. Из-за холма выскочили мои всадники и, разгоняя коней, ударили во фланг неприятелю, а с правого мы смогли развернуть несколько пушек и выстрелить картечью, раз и второй пробивая в летящей на нас кавалерии в буквальном смысле просеки.

Первыми вражеских конников встретили копейщики, и тем не менее они прорвались к нам вплотную, и даже мне пришлось взяться за меч. Конечно, им было неудобно, мы встали между пушками, и бой разбился на множество мелких стычек. Лучники и арбалетчики в упор били врага, пушкари, отступив за наши спины, принялись кидать гранаты в глубину построения врага, это тоже приносило свои плоды.

Ну, а кентийские мечники те сами по себе машины для убийства, но конники тоже не дети – это были регулярные императорские войска. И они рвались вперед, стараясь переломить ход сражения, уничтожив кучку наглецов, вставших у них на пути. Их командиры понимали, что, скорей всего, сейчас из города готовятся ударить королевские войска, и тогда их ничто не спасет, а если успеют разделаться с нами, то тогда есть шанс.