Хит

Мак встречала имя Кевин Мерфи в досье Тобиаса, значилось там и имя женщины, которая, как она предположила, была его биологической матерью. Впрочем, многие женщины не меняли фамилий после замужества, так что предполагать что-либо было глупо.

Мак бросила взгляд в свой блокнот:

— Вы упомянули о Джорджине?

— Это дочь Барб.

— И где сейчас Джорджина?

— Она покончила жизнь самоубийством в пятнадцать лет. Передозировка.

Мак нахмурила лоб. Пятнадцать лет.

— Мне так жаль. Она была старшей сестрой Тобиаса?

Ноэлен кивнула.

Одна покончила с собой в пятнадцать лет, другой сбежал из дому в четырнадцать, а теперь обвиняется в убийстве.

Мак подумала о том, как ей повезло с семьей. До смерти матери, которая скончалась от рака, их жизнь на западном побережье Канады можно было назвать идиллией. Вандеруоллы были крепкой семьей и, пожалуй, одной из немногих среди семей одноклассников Мак, не разрушенных разводом или смертью кого-то из супругов. Школьные друзья Мак всегда с удовольствием приходили в их дом потому, что считали ее родителей «нормальными». Ни тебе злодея-отчима, ни пьяных братьев — уютный и безопасный дом, да еще и с дополнительным преимуществом в виде офицера полиции в роли отца. Они всегда мечтали проскользнуть в отцовский кабинет, чтобы посмотреть на его трофеи и награды, увидеть его наручники — и конечно же пушку. Должно быть, он об этом тоже знал, поскольку никогда не оставлял оружие без присмотра.

— А Меган и Тобиас хорошо знали друг друга?

— В раннем детстве они были просто неразлучны. — Ноэлен печально опустила голову. — Барбара много болела. Тобиас часто оставался у нас, когда ей нездоровилось. Мег и Тоби играли целыми днями. Мег нравилось заботиться о нем.

В то время Кев не мог ухаживать за Тоби самостоятельно, так что мы брали мальчика к себе. Раньше ведь отцам был не положен отпуск по уходу за ребенком.

Последнюю фразу она произнесла с легкой укоризной, словно таила обиду на то, что поколению Мак приходится легче.

— Мег постоянно заботилась о мальчике… Ей нравилось играть в его маму. Помню, как Мег, ей тогда было двенадцать, сажала его в коляску и катала по двору…

Эти воспоминания оказались последней каплей для Ноэлен — она разрыдалась: лицо у нее сморщилось, слезы хлынули из глаз.

Мак чувствовала себя виноватой в том, что вынудила Ноэлен вернуться к этим болезненным воспоминаниям, стала причиной ее слез.

— Я так сожалею о вашей потере, — с жалостью произнесла она и мягко прикоснулась к руке плачущей женщины.

— Неужели он действительно убил мою девочку? Неужели? — Ноэлен прижала ладони к лицу.

Да и кто бы в самом деле поверил, что двоюродный брат Меган мог убить ее ножом, да и за что — за крохи наличности?

— Неужели он это сделал? — повторяла Ноэлен, всхлипывая.