Миллион оттенков желтого

Хваленой пахлавы в гостях у генеральши мне не досталось — я была слишком занята собственным монологом и реакцией на него публики, чтобы отвлекаться на дегустацию выпечки.

— Руки! — строго сказала тетя Ида, и я на полпути вильнула к раковине.

Заодно вспомнила, что у нас есть еще один непроясненный вопрос:

— Вася, откуда у тебя царапины на руке?

— Это я банку из-под засахарившегося варенья пытался помыть, — вздохнул художник. — Сначала проволочную мочалку в нее закинул, потом руку сунул, а она и застряла. Пока вытащил — расцарапал. Сплошное невезенье! — Он хрустнул пальцами и продолжил тему по-своему, доверительно спросив у сидящего на соседнем стуле кота:

— Руки, что ли, на себя наложить?

Волька высокомерно отвернулся, а тетушка ужаснулась:

— Василий! Это что за разговоры?!

— Узнаю Питер — столицу тоски и депрессии! — по-прежнему радостно молвил Архипов и потянул к себе блюдце соседа. — Ты ж, Вась, не хочешь тортик?

— Тортик хочу, — возразил Кружкин, дав понять, что пока еще пал духом не слишком глубоко. Не на дно сырой могилки. — Но даже самый вкусный тортик меня не спасет. Я в отчаянии. Не знаю, что делать. Итальянский покупатель не перечисляет оплату — ждет портрет. Картины нет, а аванс за него я вернуть не могу — все потратил. Худмуза взяла с меня взнос за участие в выставке, а мне нечего представить, считай, зря заплатил. Иринушке я должен уже два портрета, а писать их у меня нет никаких душевных сил, я деморализован, обескуражен, раздавлен. Не смотри так! — Он прикрылся от взгляда Ирки ладошкой. — Иначе я сейчас сорвусь, умчусь прочь…

— Но, но! Распряги коней! — осадила его подруга и отодвинула меня от раковины. — Дай я тоже руки помою. Торт же еще остался?

— Совсем немножко. — Бессовестный Архипов поспешно переложил себе с общего блюда еще кусочек. — И он не очень вкусный.

— То-то ты им запихиваешься, — уличила Ирка и быстро произвела справедливую раздачу последних кусочков: по одному ей, мне и тетушке, крошки коту.

Я благодарно кивнула ей и, ковырнув тортик, призвала:

— Не нужно отчаиваться! Мы выяснили, что Пичугин-Бенуа картину не крал, она ему даже не понравилась.

— Почему это?! — Кружкин резко раздумал умирать.

— Он поклонник творчества Романюка.

— Боже, что у людей со вкусом! — Василий закатил глаза.

— Оставим в стороне Пичугина с его плохим вкусом, — предложила я. — Если виноват не он, то кто?

— Виновата ли я, виновата ли я… — подпирая щеку ладонью, задумчиво напела Ирка.

Дзынь! Дзынь! Дзынь! — троекратно звякнуло у меня в голове.

Таким звуком «однорукие бандиты» в казино сообщают о выигрыше, после чего вываливают везунчику целую гору жетонов. Я ощутила головокружение и чуть не поставила чашку мимо стола.