Миллион оттенков желтого

 — Смотри… О боже, я сказала «сойди», а не «скатись по перилам»! Елена, ты же дама, веди себя подобающе!

— Не вижу, почему бы благородной донье не съехать по удобным перилам.

— А! Это перефраз Стругацких, в оригинале было: «Не вижу, почему бы благородному дону не посмотреть на ируканские ковры»[5]. — Тетушка отвлеклась на нашу интеллектуальную игру и перестала сердиться. — И как уместно процитировано! Смотри, что подарили мне!

— Ковер? Неужто ируканский? — удивилась я.

— Самаркандский! Из натуральной шерсти, колорированной природными красителями! Повешу, пожалуй, его над кроватью в лучших традициях старых добрых советских времен.

 — Старушка поволокла пестрый коврик в закуток, который гордо именует своим будуаром.

Массивный шкаф с функцией перегородки скрыл ее от моих глаз, но по звукам я поняла, что тетушка прикладывает ковер к стене, чтобы оценить композицию. Гордый и свободолюбивый самаркандский ковер, похоже, сопротивлялся. Не хотел становиться на прикол, желал гордо реять под среднеазиатскими звездами, летая над барханами с Аладдином на борту.

— Муха и Зуля опять гостинцы прислали? — Я поняла, каким важным делом занималась Ирка нынче утром: отправляла одну увесистую посылку с дарами и получала другую, конечно же.

С недавних пор у нас в Средней Азии есть пара юных друзей, которым мы помогли превратиться из бедных родственников в богатых[6], и за это они, похоже, намерены вечно выражать нам признательность.

— Мне ковер, Ирочке — шелковое платье, Вадику — расшитую тюбетейку, а тебе серьги из серебра с бирюзой!

— И где они? — Я с подозрением огляделась.

Тетя Ида ужасно любит всяческие брошки с Блошки. Если надумает прихватизировать мою бирюзу в серебре, придется с этим смириться.

Не отнимать же побрякушки у матриарха.

Но оказалось, что я напрасно плохо подумала о тетушке. Она не собиралась лишать меня среднеазиатских даров, наоборот.

— Я их взяла, чтобы подобрать подходящий кулон, что-то такое было у меня в закромах, нужно поискать. — Тетушка оставила непобедимый ковер на кровати и вернулась ко мне. — Вручу потом комплектом, хорошо?

— Прекрасно, — согласилась я и вернулась в светлицу.

Ирка уже крутилась там перед зеркалом, слепя глаза блестящим пестро-полосатым нарядом.

Пора бы и мне подумать, как одеться на выход.

— Нам туда! — Кружкин энергичным кивком указал направление, заодно нежно огладив вспорхнувшим шарфом крутое бедро скульптурного коня.

Конь мимолетную ласку проигнорировал, а я посмотрела на Василия с интересом."

"Длинный шелковый шарф с отпринтованными на нем листочками и цветочками — техника экопечати, ручная работа! — он повязал поверх растянутой вязаной кофты с заплатками и разноцветными пятнами. Не удивлюсь, если он годами вытирал об нее кисти.