Миллион оттенков желтого

— Может, обойдемся без тканевого убранства? — вслух задумалась невеста, наблюдая, как ее родитель неистово рвется на волю — с треском и риском стянуть со стола всю посуду.

Я проявила похвальный гуманизм: наклонилась и высвободила ногу пленника из капкана длинной складчатой оборки.

— Бежим! — шепнул он мне вместо «спасибо».

Я оценила это благородное предложение.

Так, а куда бы нам сбежать?

«До канадской границы?» — с надеждой подсказал внутренний голос.

И, будто услышав его, мать невесты ограничила дистанцию:

— Только недалеко, Петя! Чтоб нам потом тебя не ждать и не искать.

— Так я тут рядом вроде все уже видел, — промямлил неразумный Петя. — Спас на Крови, Михайловский сад и замок, Русский музей…

В этот момент я пожалела, что уже успела провести гостей города по топовым достопримечательностям Санкт-Петербурга. К счастью, у меня в запасе еще имелись интересные локации не из разряда «маст хэв».

Мысленно представив себе карту местности, я быстро нашла подходящий вариант:

— Петр, а хотите увидеть самый маленький дом в Санкт-Петербурге?

— Всю жизнь мечтал! А где он?

— Я покажу.

Согласно проскрипев синхронно отодвинутыми стульями, мы двое подскочили и с ускорением заспешили к выходу, не оставив прочим участникам благородного собрания шансов остановить нас вопросом или окриком.

Да нас бы и пулеметная очередь в спины не остановила!

Уже на улице, забежав за угол, где нас нельзя было увидеть из окон ресторана, мы с Петром звонко стукнулись в ладоши и зашагали дальше без унизительной спешки. Радостно, даже вприпрыжку.

С погодой повезло: был прохладный, но ясный осенний день. В солнечных лучах красиво золотились фрагменты решетки Летнего сада и тонко врезанные в синеву неба кроны деревьев. Еще не полностью облетевшая листва переливалась всеми оттенками желтого. Да не того нездорового циррозно-гепатитного цвета, которым исторически красят стены домов в старых питерских дворах-колодцах, нервируя граждан со слабой психикой. Я как-то специально посмотрела, как этот колер называется в дизайнерской «Библии цвета»: цвет желтого хрена, вот как! Очень выразительно, по-моему.

Осень, спасибо ей, использовала исключительно приятные глазу тона палитры: светло-лимонный, ванильный, абрикосовый, шафрановый, медовый, янтарный…

А нужный нам дом — тот, который самый маленький в Санкт-Петербурге, — был свежевыкрашен в канареечный.

— У-ти бозе мой. — При виде крошечного, всего в два этажа, желтого домика, зажатого между двумя темными массивными зданиями, Петр неподдельно умилился: — Кто, кто в теремочке живет?

— Когда-то жил привратник во-он того дворца, — я указала на серую мраморную громадину неподалеку.