Миллион оттенков желтого

— Правда? Это прекрасная новость. — В голосе подруги, впрочем, прозвучало легкое огорчение. — Но ты все равно приезжай к нам, твоя тетушка подобрала подвеску к серьгам с бирюзой.

— Серьезный повод, — согласилась я и пообещала: — Буду к обеду.

Придется с утра пораньше мужу и сыну котлет нажарить, чтобы не упрекали меня в пренебрежении святым долгом кормилицы семейства.

Глава 3

— Мне звонила Галина Федоскина, — разливая чай, сказала тетя Ида.

Мои уверения, что я уже позавтракала дома, она не сочла заслуживающими внимания и усадила меня пить чай с ватрушками.

— Чего хотела? — поинтересовалась я намерениями пресловутой Федоскиной.

Сама-то я хотела полить ватрушку клубничным вареньем, но вазочку с ним захватила Ирка. Чай она уже выпила и варенье ела просто так, в глубокой задумчивости, вылавливая и отправляя в рот одну ягоду за другой. Кот, который в принципе не ест сладкого, провожал каждую клубничку взглядом умирающего с голоду.

— Галина просила о встрече с тобой, — ответила тетя, погрозив Вольке чайной ложечкой.

— Мо, — обиженно вякнул кот и спрыгнул со стула, затерявшись под длинной скатертью.

— Морят его голодом, вы послушайте! — не затруднилась с пониманием кошачьей претензии тетушка. — Воля, ты натуральный салопард!

Салопард — это по-французски негодяй или даже сукин сын. Тетя Ида частенько употребляет это красивое слово. Ухо русского человека уверенно угадывает в нем отголоски наших слов «сало» и «леопард», что замечательно подходит здоровенному коту.

— А зачем Федоскиной со мной встречаться? — не поняла я.

— Кому? Когда? Куда идем? — очнулась Ирка (варенье кончилось).

— Мы — никуда, — огорчила ее тетушка.

 — Она хочет видеть только Елену.

— С чего бы это? — опешила я.

— С того, что я успела представить тебя как известного автора детективов. И даже подарила один из новых — «Брошки с Блошки», подчеркнув, что то была реальная история.

— Так вот о чем вы шептались в коридоре, — сообразила я. — Постой, ты отдала ей свой экземпляр с моим автографом?

— Конечно, нет! Купила другой в Доме Зингера.

— Зачем в Доме Зингера, можно было в метро, там дешевле, — снова влезла Ирка.

Она не жадная, но экономная.

— Вот пусть Федоскина в метро и покупает, — фыркнула тетушка.

 — И сама приходит к тебе за автографом. Потом, когда мы раскроем это дело.

— Какое еще дело? — Я ощутила легкое головокружение.

— Какое-то! Ты же не думаешь, что у Галины к тебе вопрос по поводу литературного творчества?

— Я думала, что нет уже никакого дела! Федоскина забрала свое заявление в полицию!

— Ах, боже мой, какое простодушие. — Тетушка подняла глаза к люстре, не иначе как взывая к чистым и незамутненным хрустальным подвескам.