Миллион оттенков желтого

— Не с почасовой, а с посуточной! Не надо гнусных намеков, я поселюсь у благородной питерской старушки. И не одна: со мной будет Ирка!

— Это-то меня и тревожит, — проворчал супруг. — А генеральскую книгу точно нельзя написать, оставаясь у себя дома?

Ну да, я выдала мужу официальную версию, придуманную Федоскиной.

— Нет, непременно надо быть там. Нужно работать с архивными документами, а их бабуля не позволяет выносить из дома, даже сфотографировать и сканировать не дает.

— Каменный век какой-то, — проворчал сын и спросил о главном: — Все это время мы будем питаться пельменями и пиццей?

— О, это как раз не проблема. — Я обрадовалась, потому что предвидела этот вопрос и успела его решить. — Ирка прямо сейчас варит борщ, а тетя Ида печет свои фирменные пироги.

— С яйцом и капустой? — Хмурая физиономия Коляна мигом прояснилась.

— А также с клюквой и яблоком, — кивнула я. — Завтра утром Ирка все привезет, и вы будете обеспечены первым, вторым и десертом на пару дней, а потом мы повторим эту операцию.

— А можно в следующий раз сварить солянку и нажарить котлет по-питерски? — У мужа загорелись глаза.

Котлеты по-питерски — это секретный рецепт тети Иды. Выглядят они неказисто, но на вкус выше всяких похвал.

— И сырников с брусникой! — дополнил заказ Коля-младший и облизнулся.

Стало ясно, что этот вопрос мы благополучно утрясли.

До позднего вечера я усиленно работала, наверстывая упущенное за последние дни. Наконец дописала новый рассказ, отправила его в издательство и выдохнула:

— Уфф! Теперь я буду править.

Моего внимания ждали две рукописи, присланные на редактуру. Я решила, что в «командировку» к Федоскиной возьму с собой макбук и в паузах между детективными делами буду заниматься редакторскими.

— Ты будешь править вечно! — согнулся в шутовском поклоне муж.

— Тьфу на тебя! Править — в смысле редактировать чужие рукописи. Я не хочу делать это вечно.

— Ладно. — Колян разогнулся и благословил меня. — Правь недолго, но мудро и справедливо!

На этой ноте долгий беспокойный день можно было бы закончить, но не вышло.

Глава 4

Вскоре после полуночи заголосил дверной звонок. А наш звонок, чтоб вы знали, это три в одном: визг резаного поросенка, хохот гиены и боевой клич птеродактиля. Игнорировать его невозможно.

— Кто там? — перекрикивая это «В мире животных», спросила я, пока муж спешно натягивал штаны.

Полночь же, сами понимаете. Смокинги сняты, люди в удобном домашнем — в трусах.

— У вас мужчина есть? — донеслось из-за двери.

— Мужчин продаете? — заинтересовалась я.

Ходят у нас иногда такие старомодные коммерсанты. Кто картошку предлагает, кто мед, кто клюкву. Почему бы не организовать ночную продажу мужчин с доставкой на дом? Это было бы гендерно справедливо.

Я открыла дверь.