Хороший плохой босс

 – Он присвоил себе мою женщину!

По телу прокатилась волна дрожи, и это не осталось незамеченным Марком: он тут же воспользовался случаем и прижался ко мне всем телом, показывая всю силу своего желания. Мне бы оттолкнуть его и уйти, пока не случилось непоправимого, но сердце отчаянно вопило, чтобы я этого не смела делать.

– Я не твоя, Марк! Уже давно нет. И прекрати вести себя так, как будто я вещь!

– Помолчи, – прорычал Воскресенский, снова набрасываясь на мои губы, в очередной раз лишая воли.

Его руки блуждали по моему телу, лаская и пробуждая его от долгой спячки. Он медленно проводит кончиками пальцев по бедру, и я плавлюсь в сильных руках и стону прямо в губы Марка.

– Нехорошо врать, Катя. Потому что, если бы Вячеслав трахал тебя, ты не была бы такой голодной…

Ах ты, мерзавец! Пытаюсь вырваться, убежать, пока окончательно не выдала себя с головой, но разве Марк позволит?!"

"Не сводя с меня пристального взгляда, Марк нежно проводит костяшками пальцев по моей щеке.

– Я скучал…Я пи***ц, как подыхал без тебя…

И я уже почти растаяла, поддалась чарам этих темных омутов, что выворачивали душу, ломали меня изнутри, но краем глаза заметила то, что со скоростью света вернуло меня с небес на землю.

Кольцо. Обручальное кольцо на пальце. Теперь ОН – навсегда чужой для меня. Возможно те же слова он говорит своей жене, Анечке, когда приходит домой после тяжелого рабочего дня и ложится с ней в постель, также заставляет сгорать ее от страсти и терять голову. Возможно, сейчас я –лишь средство потешить собственное эго, самолюбие, которое я ущемила, не бросившись ему в ноги при встрече и соблюдая дистанцию.

Эти мысли, пронесшиеся ураганом в моей голове, подействовали, как ведро холодной воды.

– Пусти, – процедила со злостью, пытаясь вырваться из цепкого захвата.

– Нет, Катя. Больше я тебя не отпущу. Хватит, набегалась уже.

Все-таки мне удается вырвать руку и со всего размаху я залепляю пощечину с такой силой, что на щеке остаются следы от моих пальцев.

– За что?!

– За это! – хватаю со злостью кисть правой руки и подношу к его глазам, а то вдруг он подзабыл, что несвободен.

– Катя, – устало произносит Марк, на секунду прикрыв глаза. – Это все…не то, что ты думаешь. Все формально. И сложно.

– Ты себя слышишь со стороны?! Да так девяносто процентов мужчин говорит, Марк! А потом что? «Не могу с ней развестись, она болеет, давай дождемся, пока дочь повзрослеет» и так дальше по списку?! Пожалуйста, Марк, отпусти меня и дай уйти. Не падай в моих глазах еще ниже, чем ты уже упал, – добавляю тихо, едва сдерживая рвущиеся слезы.

Поднимаю глаза к потолку, чтобы он не видел моей боли, моей агонии. Пытаюсь его оттолкнуть, чтобы уйти до того, как позорно разревусь, но Марк снова предпринимает попытку меня обнять.