Хороший плохой босс

Сильной рукой Марк надавливает мне на поясницу, придерживая за связанные запястья.

– Прогнись и ляг головой на подушки, – следует холодный и четкий приказ, а я уже ничего не соображаю, желая лишь одного: чтобы этот мужчина оказался во мне как можно скорее. – Да, вот так, дорогая. Потрясающий вид."

"И с этими словами он стискивает до боли мои бедра, на которых утром, я уверена, останутся синяки. Но я буду этому даже рада. Мне нужны будут доказательства того, что я действительно провела ночь с мужчиной, по ком болит мое сердце эти годы, что это – не плод моей бурной фантазии и не сон.

Мы давно перешли ту грань, когда нам с Марком нужна прелюдия. И если он сейчас полезет ко мне с нежностями, клянусь Богом, я выпутаюсь и лично его изнасилую! И тогда точно никто не забудет эту ночь…

Марк входит в меня одним резким и точным движением, с низким гортанным стоном удовольствия, отчего я выгибаюсь в его руках, как кошка, ожидая такой желанной и необходимой разрядки. По моей спине струится пот, а тело дрожит, готовое вот-вот разорваться на миллионы мелких частиц.

Воскресенский прижимается к моей спине, целуя шею прямо в то место, где бешено колотится пульс, и обхватывает чуть шершавой ладонью грудь, зажимая между пальцев сосок до боли. Его движение тут же отдается дикой пульсацией между ног, заставляя влагалище судорожно сжиматься вокруг его твердого и мощного члена.

– Мааарк, – буквально взвыла я, не в силах играть в игру, затеянную этим мужчиной. – Умоляю, сделай что-нибудь! Я больше не вынесу!!

– Я же говорил, что ты будешь меня умолять, – раздается над ухом насмешливое, и Воскресенский, перехватив меня под грудью, дергает на себя, заставив подняться. Такая поза здорово изменила угол проникновения, и я могла почувствовать его очень глубоко в себе. И это было единственно правильным на данный момент. Мы были одним целым. Так было задумано свыше.

Марк поворачивает мою голову к себе и впивается голодным поцелуем в губы, словно я – живительный источник, словно последний глоток кислорода на земле. Я отвечаю ему со всей страстью, вкладывая в него свой глубинный смысл. Рассказывая, как скучала, как мое сердце разрывалось на миллион частиц, тоскуя по нему, как было плохо и тяжело, и лишь воспоминания и улыбка сына позволяли держаться.

Марк самозабвенно трахает мой рот языком, тараня тело сильными толчками. Я подаюсь навстречу, потому что хочу отдать всю себя без остатка, раствориться, принадлежать, подчиниться…

Я балансирую на грани, и даже хныкаю от того, что хочу получить долгожданный оргазм, но что-то удерживает меня на «этой» стороне. Марк тонко чувствует мое состояние, и, продолжая одной рукой удерживать мой подбородок, второй едва ощутимо надавливает на чувствительный клитор.