Хозяйка брачного агентства или Попаданка в поисках любви

Когда она обернулась, стало видно, что на левой стороне лица у нее синяки и несколько ссадин, губы разбиты. Она равнодушно посмотрела на нас двоих, а потом вновь отвернулась к окну.

— Здравствуйте, Анна, рад видеть, что вы чувствуете себя лучше, — спокойно произнес Ренслир. — Это моя коллега, леди Монх. Я надеюсь, что она сможет помочь в вашем деле.

Девушка не реагировала.

— Вы что-нибудь вспомнили? — не смутившись, продолжил опрос Ренслир. — Врачи говорят, что вы плохо питаетесь, это нехорошо. Ваш брат будет очень расстроен. Вам нужно хорошо есть и поправляться…

Я постояла в комнате несколько минут, потом заставила себя все же отнять платок от лица и сделала глубокий вдох.

В горле появился комок, на языке горечь, я схватилась за горло, но сдержала порыв и сделала еще несколько глубоких вздохов, а потом все же не выдержала и вылетела за дверь. Мне пришлось отойти в другой конец коридора, где пахло хлоркой, чтобы прийти в себя. Мимо прошла санитарка с ведром, покосилась на меня неодобрительно. Потом прошел недовольный чем-то озабоченный врач в белом халате, но рядом со мной затормозил:

— Вам нехорошо? — обеспокоенно спросил он.

От него распространялась теплая приятная энергия, и мне подумалось, что он состоит в длительных крепких отношениях с любимой женщиной. Моя сущность потянулась к нему навстречу, желая подстроиться под ее образ и заставить мужчину отдать больше энергии, но я остановила себя усилием воли и отрицательно покачала головой:

— Все хорошо, просто… переживаю за близкого человека.

Врач сочувственно покивал и отправился дальше.

Ренслир вышел из палаты минут через пятнадцать, закончив свой бессмысленный разговор с самим собой, сел рядом на стул для посетителей.

— Что с ней? — спросила я, пытаясь быть спокойной. — Это шок? Или так повлиял удар головой?

— Это влияние амулета забвения, — тяжко вздохнул следователь. — Этот гад использует его, не обращая внимания на побочные эффекты. Чем дольше период, который стирают, тем сложнее восстановить ауру и разум жертвы. Это очень редкий и очень дорогой артефакт, запрещенный для использования частными лицами, он разрешен только в полиции и других спецслужбах.

Я судорожно вздохнула. Если еще и полицейские замешаны, то совсем дело плохо.

— И как долго? — уточнила я.

— Анна пропала семь дней назад, в больнице она уже четверо суток. Но урон нанесен более серьезный, чем должно быть для этого срока.

— Или он плохо управляет артефактом, или…

— Или он стер более долгий период, потому что был знаком с девушкой лично, — закончил за меня Ренслир. — Мы прорабатываем все ее связи в столице, но пока нет результатов. Вы что-нибудь смогли узнать о преступнике? — продолжил Ренслир."

"— Преступниках, — поправила я, хрипло вздохнув.