Хозяйка кондитерской \

Я понимаю, в каком состоянии сейчас пребывает Этель и... Боюсь, если её сейчас не вернуть к жизни, она в прямом смысле угаснет. Сгоревшая кондитерская для неё многое значила, она всю душу в неё вложила,а тут прямо на её глазах это детище уничтожили.

Джеймс тяжело вздохнул, опускаясь обратно в кресло: – Не в кондитерской дело. Она просто хотела сделать людей счастливыми, и у неё это получалось. Мы с отцом несколько лет почти не разговаривали после смерти моей родной матери, а Этель удалось не только нас примирить, хотя это было довольно нелегко, но и научить нас быть счастливыми. Они с отцом действительно любили друг друга, поэтому его смерть стала для неё настоящим ударом. У них был впереди не один десяток счастливой жизни, если бы не тот несчастный случай с моим отцом. Вам может показаться странным, но именно я стал настаивать, чтобы они родили общего ребёнка. И отец, и Этель заслуживали этого. Хотя до её появления в нашем доме я не одну потенциальную мачеху выжил из поместья, будучи ребёнком. Я не просто так рассказываю вам историю нашей семьи, господин главный инквизитор, ибо искренне желаю, чтобы Этель снова обрела своё счастье, встретив достойного мужчину. И речь отнюдь не о титулах или положении в обществе. На это ей всегда было наплевать, хотя в случае с отцом ей повезло в этом отношении.

– Спасибо за откровенность, граф Айвори. Именно по этой причине я здесь. Если бы не любовь к Этель, меня бы здесь не было. Она может попытаться меня прогнать, но не отступлюсь до тех пор, пока не верну её к жизни, и только потом уеду.

– Я рад, что мы друг друга поняли. Но если вздумаете причинить Этель боль, не посмотрю ни на ваше происхождение, ни на занимаемую должность... Моя жена и будущий сын при этом окажутся как вне вашей досягаемости, так и ваших коллег. В моих силах это устроить.

– Насчёт этого можете не беспокоиться, равно как и угрожать. Не в моих интересах портить Этель жизнь. Я так же, как и вы, хочу ей счастья, даже если оно сложится не со мной.

– Это была не угроза, а предупреждение. Этель – родной мне человек, пусть и не по крови, поэтому с полным правом называю её матушкой, – Джеймс помолчал примерно с минуту, а потом достал из ящика письменного стола распечатанный конверт. – Чтобы вы понимали: это прошение о выходе из семьи Айвори Этель отправила сразу по возвращении в поместье. Но я нарушил все правила приличия и преступил понятия о чести, вскрыв письмо, не предназначавшееся мне, так как понял, что она вернулась, лишь чтобы попрощаться. Это потом уже Этель рассказала обо всём, что произошло в Рортане, и объяснила свой поступок вместе с отречением. Но семья Айвори никогда не бросает в беде тех, кто в неё входит или входил, даже если этот человек против.

– Спасибо.