Хозяйка кондитерской \

У Томаса – следование законов, у меня – распоряжаться только собственными средствами, заработанными собственным трудом. Джеймс, конечно, снова попытался прокрутить вариант, что время и силы, посвящённые семье Айвори стоили гораздо больше, чем сумма, доставшаяся при вступлении в наследство, но второй раз я на это не повелась. Учитывая, что теперь собственного жилья у меня не было, а в Рортан всё равно пришлось бы перебираться несмотря на приказ, ситуация складывалась неоднозначная. Для меня лично неоднозначная, Томас был готов, как говорится, «на любой хипиш в рамках закона», в отличие от меня, но и настаивать на чём-либо не стал, учитывая, что случилось, когда он сделал мне предложение. Нет, начиналось всё очень красиво, а как иначе ещё можно описать сцену, когда любимый мужчина встал на одно колено и изобразив с помощью магии букет огненных роз, протянул бархатную коробочку и произнёс: – Этель, вдовствующая графиня Айвори, я прошу вашей руки и хочу узнать, согласны ли вы стать моей супругой?

Я едва не сказала «да», как решила уточнить об одном обстоятельстве, которое до этого дня меня мало волновало: – Томас, а какой титул тебе был присвоен Его Величеством?

Он хмыкнул, продолжая оставаться в прежнем положении: – Раньше тебя это как-то не интересовало. Можешь не переживать, финансовых трудностей не испытываю, обеспечить семью всем необходимым и не только способен.

– В этом я нисколько не сомневаюсь, но ты не ответил на мой вопрос.

– Герцог Растен.

– Нет!

– Что нет? Тебя не устраивает мой титул или?.."

"– Нет, я не согласна становиться герцогиней! Официальной любовницей, просто подругой сердца – пожалуйста, но только не герцогиней! Это самое худшее, что могло со мной случиться, после получения дара при попадании в Ангерт! Это же сущий кошмар: обязательные приёмы и вечера, чётко регламентированные выезды в театры и другие места культурно-массовых развлечений знати, и абсолютный запрет на профессию. Потому что вдовствующая графиня может работать, а действующая герцогиня – нет! На графиню или баронессу-кондитера ещё посмотрели бы сквозь пальцы, посчитав милой блажью. Даже сделать как в Санойе, когда я готовила десерты по вечерам для семьи, не получиться, так как прислуга станет шептаться, а вскоре об этом будут знать все, и ты будешь считаться опозоренным в глазах аристократии, что негативно скажется на твоей репутации! Смилуйся, Томас, я же с ума сойду от безделья и всех этих обязательных ритуалов, положенных по статусу, а в конечном счёте выковыряю твой мозг чайной ложечкой от зависти, что ты можешь уйти на службу, а я – нет! – моя паника набирала обороты и останавливаться не собиралась.