Хозяйка кондитерской \

Всего в Рортане было четыре рыночные площади. На северную и восточную тратить своё время было бессмысленно: туда свозили остатки поставщики «высокородных домов» после того, как большую часть своего товара передавали заказчикам. От хвастовства громкими фамилиями не было никакого толка: количества продуктов было достаточно для того, чтобы приготовить пищу для одной семьи на день, но не для обеспечения кондитерской. Тех же яиц потребуется во много раз больше. Не говоря уже о муке, сливках, молоке и масле. Я достала старую потрёпанную тетрадь, в которую перенесла все свои записи из своего рецептника со времён учёбы в колледже. По правилам все личные вещи попаданок и попаданцев обязаны быть уничтожены, особенно записи. Бесполезно было объяснять и доказывать, что там просто рецепты бисквитов и кремов. Инквизиторы всё равно считали, что там чуть ли не инструкция по сборке атомной бомбы в домашних условиях. Хорошо, что Эдвард пошёл навстречу, предложив свою помощь, когда у меня случилась истерика. На тот момент рецептник для меня был самой дорогой вещью, несмотря на страх перед инквизицией. Я диктовала, Эдвард показывал, как пишется то или иное слово, я переписывала, не понимая ровным счётом ничего из того, что вывожу перьевой ручкой. Потом уже стало попроще, когда встречались знакомые слова, вроде тех же ингредиентов, повторяющихся раз за разом. Но то экстренное конспектирование до сих пор вспоминаю с содроганием. А если учесть, что части терминов Эдвард не знал и пытался интерпретировать... Мне действительно придётся восстанавливать по памяти часть процессов.

***

До отхода ко сну мне даже удалось накормить Кэлиону несколько раз, помня наставления доктора Ройса, что пока следует ограничиться небольшими, но частыми порциями чего-нибудь лёгкого. Честно говоря, после такого бурного дня самой в рот ничего не лезло. А так на двоих похлюпали куриным бульончиком с травами и картофельное пюре с паровой котлеткой умяли. Эта ночь прошла намного спокойнее предыдущей. С Кэли, как она сама попросила себя называть, потихоньку удалось найти общий язык и договориться о том, что в первую очередь все её заботы будут заключаться в способствовании выздоровлению, а потом уже буду подключать её к работе. Мастер Хоуп принял все мои заметки и внёс свои коррективы, которые уже в ближайшее время позволят мне заняться некогда любимым делом.

Поэтому утро я встретила в весьма приподнятом расположении духа.