Хозяйка княжеского дома

М-м-м… В чём подвох? Я вслушиваюсь в окружающее пространство, провожу рукой справа, затем слева.

– Вот здесь как будто дыра.

– Верно. То, что ты чувствуешь, называется магическим фоном, и первый шаг научиться к нему прислушиваться, фон может очень многое рассказать.

– Например?

– А что, по-твоему, означает дыра?

– Что… кто-то забрал из этого места силу?

– Да, именно.

– А как потом?

– Постепенно фон выровняется. Эта ""дыра"" небольшая, затянется минут за десять.

Я продолжаю ощупывать пространство, но больше ничего интересного не нахожу, пока не натыкаюсь на что-то плотное, совершенно не похожее на ""сырец"". Ощущения смутно знакомые. Аура? Я открываю глаза и встречаюсь взглядом с Даниэлем.

У него выражение лица как у учителя, гордого успехами ученика. Ни слова не говоря, Даниэль протягивает мне руку ладонью вверх, и по центру зарождается и расцветает золотистый светлячок, похожий на маленькое лучистое солнышко. Даниэль подбрасывает его как мячик, и светлячок плавно возвращается в его ладонь.

Это приглашение? Я пробую коснуться светлячка указательным пальцем. Жара от светлячка не идёт, и я смело подставляю ладонь. Светлячок, упав на кожу, гаснет.

– Тьфу!"

"– Научиться не разрушать структуры следующий шаг, – хмыкает Даниэль, – а пока постарайся втянуть и удержать в себе столько силы, сколько сможешь.

Урок продолжается.

Не знаю, сколько времени подходит. Часа три-четыре? Когда я выныриваю из очередного упражнения, солнце в зените – полдень.

– Обеденный перерыв? – предлагает Даниэль.

– Согласна.

Хотя Даниэль чередовал практику и теорию, и вообще показал себя прекрасным учителем – видно, что старался от души и не было ни одного скучного момента – я чувствую, что всё равно нужен перерыв.

Я тянусь, откидываюсь на спинку дивана и прикрываю глаза.

– Света…

Сообразил, что обед в пролёте?

– Да, Даниэль? – живо откликаюсь я.

– Когда он бросился под когти нежити, я поверил, что он предан мне без остатка, – хотя Даниэль не называет имени, я сходу понимаю, о ком речь, о некроманте. – Каждый раз видя шрам, перечеркнувший его лицо, я чувствовал укол вины за то, что не поставил щит вовремя. А потом узнал, что его самопожертвование было ложью.

– Так бывает, – киваю я. – Но ведь были те, кто остались верны.

– Никогда не забуду, как Барт кричал. Иногда я думаю, что лучше бы он бросил меня и спас себя. Иногда я думаю, что его смерть… не была напрасной. Чудовищно, правда? Но только благодаря Барту я сохранил волю к жизни. Я хочу вернуться и отомстить.

– Не чудовищно. Трудно думать о благе других, когда самому плохо.

– Света, если ты уйдёшь, мне будет очень больно.

– Но пока я рядом, ты будешь искать скрытые мотивы? В этом я тебя точно не виню.