Хозяйка княжеского дома

Даниэль… Я догадываюсь, что я тебе неприятен, но мы единокровные братья, это факт. Ты умираешь, это тоже факт. Я уверен, ты не готов отдать княжество своему бывшему другу, и я готов тебе в этом помочь, третий факт.

– Предлагаешь передать тебе Огонь?

– Это разумно, Даниэль. Дольше двух лет ты не протянешь. Кому ты передашь трон и Огонь? Допустим, ты заупрямишься и гордо сдохнешь, вцепившись в корону зубами. Допустим, ты даже проклянёшь меня по-родственному. Дальше что? Я не получу Огня, но во мне всё равно есть Искра, и со временем она разгорится. В итоге, с тобой или без, я приду к одному результату. Ты же можешь облегчить мой путь не из семейных привязанностей, а ради княжества. Я уверен, император прямо сейчас измысливает новый план захвата. Подумай о благе подданных, как и должно настоящему князю.

Влезть или не влезть?

По ощущениям разговор заходит в тупик.

Убедившись, что Даниэль молчит, я высовываюсь из-за его плеча:

– Княжич Адриан, тогда уж расскажите до конца. Зачем вам понадобился незаконнорожденный племянник? Зачем вы подослали трущобного крысёныша, кабацкую мадам и рыжую дуру?

Это ведь он? Я права?

Едва ли за ними стоит кто-то третий.

Резкий поворот головы, в глазах вспыхивает жгучая ненависть. Ну да, я взяла и одной репликой разбила иллюзию атмосферы мирных переговоров.

– Не понимаю, о чём ты, – цедит Адриан, но таким тоном, что поверить ему трудно.

В князья метит, а собой не владеть не научился.

– Ритуал отречения, – не оборачиваясь, объясняет Даниэль. – Если в роду не остаётся очевидного наследника, но все оставшиеся отрекаются в пользу одного, Огонь вспыхнет в нём. Пока ребёнок в утробе матери, она может отречься от имени своего дитя.

– Раз уж мы заговорили о детях, Бьянка, ты не беременна? Ребёнок от тебя будет очевидным наследником, ты для ритуала не годишься.

То есть, если бы я была беременна, Адриан либо убил бы меня, что вероятнее, либо спровоцировал потерю ребёнка?

Даниэль тоже это понимает, и с его руки срывается фиолетово-багряная молния.

Адриан лениво отмахивается жезлом, и молния гаснет, не причинив вреда. Адриан поднимает глаза к потолку:

– Папа, я пытался! – и с усмешкой поясняет. – Отец учил, что нужно идти к цели путём переговоров, но лично я убеждён, что разговор с позиции силы надёжнее. Извини, дорогой брат, двоим нам в княжестве слишком тесно.

Адриан медленно поднимается и демонстративно встаёт в боевую стойку, закрывается сверкающим щитом. Плащ соскальзывает с его плеч. Под пыльной тряпкой простого путника скрывался добротный щёгольский мундир.

Даниэль не принимает эффектных поз, как стоял, так и стоит. Только вот я замечаю, что у Даниэля снова подрагивают колени. Пока он опирается на стену, дрожь не бросается в глаза, но ещё немного, и колени подломятся.