Хозяйка княжеского дома

Парень всё же встал и ковыляет ко мне, с каждым шагом всё бодрее и увереннее. С ним я уже не справлюсь…

Я сошла с ума?! Мне просто нужно в дом! Даже дверь распахнута."

"Я поворачиваюсь к Даниэлю, благо он всё ещё в кресле, только пледа и простыней лишился. Сейчас я закачу его на кресле…

Его рука уже не лежит на подлокотнике, а, скинутая, безвольно висит, но с пальцев упрямо срывается чёрная молния. Росчерк разрезает воздух. На лице парня успевает мелькнуть выражение изумления и обиды, и парень исчезает, словно его никогда не было. В траве, где он стоял, остаётся серое пятно.

У меня подкашиваются колени, но пересиливаю себя, затягиваю Даниэля под защиту стен, краем сознания отмечаю, что мадам из поля зрения пропала.

Я опускаюсь на пол, приваливаюсь к мужу, прижимаюсь щекой к его бедру и тихо всхлипываю.

И внезапно ощущаю прикосновение его пальцев.

Глава 25

Сморгнув пелену на глазах, я роняю слезу. Крупная капля стекает по щеке, оставляя влажную дорожку, за ней стекает вторая, третья.

– Я так испугалась, – жалуюсь я.

Ещё один всхлип, и меня прорывает. Я крепче вцепляюсь в колено Даниэля, буквально впиваюсь пальцами.

Уткнувшись уже не щекой, а носом, я реву, выплëскиваю весь тот ужас, что испытала. Ненавижу, когда меня пугают. Я готова кричать, бить кулаками по полу, и меня не заботит, как я в этот момент выгляжу со стороны.

Я забываю про Даниэля. Точнее, я забываю про его недуг, про его беспомощность. Близость мужа дарит ощущение безопасности, я чувствую его поддержку, пусть только эмоциональную.

Он со мной, он на моей стороне, он рядом, а мелочи не стоят внимания.

Я глубоко вдыхаю:

– Мне уже лучше, – заверяю я и поднимаю взгляд. – Даниэль.

Я не вижу эмоций на его лице, теперь я даже не уверена, что прикосновение было, а не примерещилось. Его рука висит, как всегда, безвольно и бессильно.

Я оглядываюсь. Мы в доме – это очень важно.

Я снова смотрю на мужа.

– Прости, я заставила тебя понервничать, – я раздвигаю губы в механической улыбке.

Меня всё ещё немного потряхивает, но уже отпускает, и я, держась за подлокотник кресла поднимаюсь. Даниэль, оказывается, сидит набекрень, только чудом ещё не свалился, и сидит даже без символической тряпочки на бëдрах.

– Извини, – повторяю я и набрасываю очередную простынку из заметно похудевшей стопки, заодно помогаю сесть ровнее.

– Тебе не холодно? – плед, наверное, на улице? – Ещё что-нибудь накинуть?

От утепления Даниэль отказывается и скашивают взгляд в сторону двери.

– Намекаешь, что я забыла жезл? Он одноразовый или перезаряжается? Эм, не так спросила. Возможно, что жезл не одноразовый или изначально рассчитан на несколько ударов?

Выглянув в окно, я никого не вижу, но я и перед прогулкой никого не видела. Я проверяю все окна – по-прежнему никого.