Хозяйка старой усадьбы

Скромное, но, при этом, изысканное — сразу видно, что дорогое, подчёркивающее все достоинства фигуры (я тешила себя мыслью, что недостатков, как таковых, у меня нет).

Теперь стало понятно про двойную оплату. Я прониклась к этой женщине настоящим уважением. А она продолжала наставлять меня:

— В карете, прежде, чем садится, расправьте платье, чтобы не помять. Когда войдёте в дом, сначала снимите перчатки и только потом протягивайте руку для приветственного поцелуя.

И так далее, и тому подобное. Я пыталась разложить эту информацию в своей голове по полочкам и ничего не перепутать. Ох, как же сложно придерживаться этого этикета! Если бы этому меня учили с рождения, а то, вот так, на бегу.

Димитрий ожидал внизу, у самой лестницы. Увидев меня, он на несколько мгновений замер. Наверное, оценивает мой внешний вид — мелькнула мысль и исчезла, потому как, он тоже выглядел просто сногсшибательно. Видимо, решил произвести впечатление на своих родителей.

Моё волнение немного улеглось, стоило ему только взять меня под руку. Я ощущала жар его тела даже сквозь перчатку. Или мне, просто, стало жарко в подбитом мехом плаще?

В карете я придвинулась поближе к окну, с любопытством разглядывая столичные улицы. Ведь я уже третий день в городе, а ничегошеньки ещё не видела.

Улицы поражали великолепием домов, стены которых традиционно возводили из белого камня. Снег только подчёркивал эту белизну, словно мы оказались в зимнем царстве.

Дом родителей Димитрия был похож на небольшой дворец. Вот теперь, сразу понятно, что живут здесь люди непростые. Я старалась поменьше крутить головой, но, при этом, рассмотреть, как можно, больше. Может, что-то из этого смогу повторить в своей усадьбе.

Родители Димитрия встречали нас в огромной шикарной гостиной, и, кажется, нервничали не меньше меня. Они выглядели почти так же, как на портрете в книге, разве, стали чуточку старше.

Помня наставления Гретты, я присела в реверансе, выдержав положенное время и только после этого подняла голову, глядя на графа и его супругу.

Первой взяла себя в руки графиня, она, вытянув руки сделала несколько шагов навстречу.

— Как я рада! Наконец, наш Димитрий решил остепениться! Мы уже думали, что никогда этого не дождёмся! Мой мальчик! Я так рада! Твоя девушка, просто, красавица!

Графиня держала за одну руку сына, а за другую меня, словно служа соединяющим нас звеном.

Следом за супругой расслабился и улыбнулся отец Димитрия, став сразу чуточку менее суровым.

У меня отлегло от сердца. Кажется, их радость искренняя. И это подтвердилось чуть позже, когда мы с графиней после завтрака отправились в небольшой уютный будуар. Мужчины, в свою очередь, удалились, давая нам возможность пообщаться и узнать друг друга поближе.