Моя любой ценой

— Ты уже второй раз говоришь про это, — посмеивается Багров и отодвигается обратно. — Думаешь об этом?

Морщусь, даже не скрывая свое отношение к подобному.

— Нет, конечно. Но ты, очевидно, обладаешь властью и ресурсами, чтобы значительно осложнить жизнь другому человеку. И это мерзко.

— Мерзко использовать ресурсы, которые у тебя есть? — усмехается Багров. — Ты еще такая наивная, красота. Но мне это даже нравится.

— А мне? — с вызовом спрашиваю я. — Неважно, что мне нравится, а что нет? Неужели совсем наплевать, что мне твое внимание не нравится!

— Ты лукавишь, — снисходительно возражает он. — Но если тебе хочется обманываться…

— Да нет же! — распаляюсь я. — Мне противно, что ты все время трешься рядом и провоцируешь, устраиваешь некрасивые сцены и вообще… — осекаюсь, замечая, как меняется выражение лица Феликса. — Я против. Вот, — добавляю уже тише и куда менее уверенно.

— Против, значит, — протягивает он. — Ну, что ж, красота, давай тогда проведем проверку. И выясним, кто же из нас тут ошибается.

— К-какую еще проверку? — испуганно спрашиваю и чуть отодвигаюсь от мужчины, потому что он демонстративно отстегивает ремень безопасности. — Не надо. Лучше каждый останется при своем…

Остаток фразы тонет в поцелуе. Зря я надеялась договориться. С таким, как Багров, это не работает. Он прет, как танк, и все. Берет то, что хочет, наплевав на всех и вся.

В момент, когда эта мысль мелькает у меня в голове, я чувствую, как его пальцы поддевают бретельку платья и настойчиво тянут ее вниз…

17. Злата

— Что ты… — только и успеваю произнести, как мужчина снова атакует мой рот. По-другому и не скажешь. Он клеймит, присваивает и покоряет. Нет ни единого шанса противостоять такому урагану."

"Прохладный воздух холодит обнаженную кожу, и когда горячая ладонь накрывает грудь, внутри что-то сжимается от сладкого предвкушения. А затем я слышу чей-то стон. И даже не сразу понимаю, что это мой.

— Без белья, чертовка, — рычит между тем Феликс, оттягивает пальцами сосок, сжимает его, провоцируя все новые и новые ощущения во мне. Оказывается, мой ремень безопасности тоже давно отстегнут, а следом за ним обнажена и вторая грудь.

Пытаюсь сфокусировать взгляд на мужчине, который так вероломно подчиняет мое тело, но внутри бурлит такой коктейль ощущений, что я плохо контролирую себя. А уж когда вижу темный, полный желания взгляд, и вовсе забываю слова, которые так усердно складывала в протест.

— Охуенная грудь, — выдает Багров. Грубые слова неприятно царапают слух, и будто в компенсацию он тут же накрывает губами сначала один сосок, затем второй. Прикусывает, зализывает, а кожа вдруг становится такой чувствительной, что я невольно сжимаю бедра, ища то, что поможет ослабить это напряжение.