Хроники Заводной Птицы

Мы тут кое-что разыскиваем. Прямо с ног сбились. И знаем, что эта вещица у вас. Обойдемся без лишних вопросов: откуда, мол, вам это известно. Просто известно, и все. Однако при вас этой вещицы не оказалось. А раз так, значит, рассуждая логически, до того как вас поймали, вы ее куда-то спрятали. Туда, – он указал в сторону Халхин-Гола, – вы это не переправили. Реку никто перейти не успел. Так что письмо спрятано где-то на этом берегу. Я понятно говорю?

Ямамото кивнул:

– Понятно. Но мы ничего не знаем ни о каком письме.

– Хорошо, – бесстрастно проговорил русский.

 – В таком случае у меня есть один маленький вопрос. Чем вы здесь занимаетесь? Ведь вам хорошо известно, что это территория Монгольской Народной Республики. Зачем же вы проникли на чужую землю? Не могли бы рассказать?

Ямамото объяснил, что мы занимались составлением карт:

– Я штатский, работаю в картографической фирме. Вот этот человек и тот, кого убили… их мне выделили для охраны. Этот берег ваш, мы знаем и просим извинения за то, что перешли границу. Но вторгаться на чужую территорию мы не собирались. Просто хотели осмотреть рельеф местности отсюда, с возвышенности.

Русский офицер скривил тонкие губы в усмешке, как будто ему рассказывали что-то малоинтересное.

– Просите извинения, – с расстановкой повторил он слова Ямамото. – Так-так. Хотели с возвышенности осмотреть рельеф местности? Понятно. С высоты всегда лучше видно, правильно. Вполне резонно."

"Он умолк и некоторое время молча рассматривал облака на небе. Потом снова перевел взгляд на Ямамото и, спокойно покачав головой, вздохнул:

– Как бы я хотел тебе поверить! Это было бы замечательно! Похлопал бы тебя по плечу и сказал: «Хорошо, хорошо! Ну, теперь давайте на тот берег и домой.

В следующий раз смотрите, будьте осторожней». И всем будет хорошо. Честное слово, я хотел бы так поступить. Но, к сожалению, не могу. А все потому, что знаю, кто ты такой на самом деле. И знаю, что ты здесь делаешь. У нас есть кое-какие друзья в Хайларе, так же как у вас в Улан-Баторе.

Русский достал из кармана перчатки, сложил их по-другому и засунул обратно.

– Скажу откровенно: у меня лично нет никакого интереса вас мучить или убивать. Отдайте письмо – и никаких других дел у меня к вам нет.

Я распоряжусь, и вас тут же отпустят. Вы сможете спокойно перейти на ту сторону. Гарантия – моя честь. Все остальное – наши проблемы. Вас это не касается.

Лучи взошедшего на востоке солнца начали наконец согревать кожу. Ветра не было, по небу плыло несколько плотных белых облаков.

Повисло долгое-долгое молчание. Безмолвствовали все – русский, монгольский офицер, солдаты из дозора, Ямамото.

Оказавшись в плену, Ямамото, похоже, уже приготовился к смерти.