Хроники Заводной Птицы

Но ты не принадлежишь к этому миру, сынок. То, к чему принадлежишь ты, лежит над или под этим миром.

– А что лучше? – Мне было просто любопытно. – Верх или низ?

– Дело не в том, что лучше, – отвечал Хонда-сан. Откашлявшись, он сплюнул на салфетку комочек мокроты и тщательно изучил его, прежде чем скомкать салфетку и бросить в мусорную корзину. – Это не вопрос: лучше или хуже. Не идти против течения – вот что главное. Надо идти вверх – подымайся, надо идти вниз – опускайся. Когда нужно будет подыматься, найди самую высокую башню и заберись на верхушку.

А когда нужно будет двигаться вниз, отыщи самый глубокий колодец и опустись на дно. Нет течения – ничего не делай. Станешь мешать течению – все высохнет. А коли все высохнет – в этом мире наступит хаос.

Я – это он,А он – это я.Весенние сумерки.Откажешься от себя, тогда ты – это ты.

– А сейчас как раз такое время, когда нет течения? – спросила Кумико.

– Что?

– А СЕЙЧАС КАК РАЗ ТАКОЕ ВРЕМЯ, КОГДА НЕТ ТЕЧЕНИЯ? – прокричала она.

– Да, – отвечал Хонда-сан, кивая самому себе. – Поэтому сидите спокойно. Ничего не делайте.

Только будьте осторожны с водой. Впереди тебя, возможно, ждут тяжелые времена, и это связано с водой. Воды не окажется там, где она должна быть, зато она будет там, где не надо. Но что бы ни случилось, будь с водой очень осторожен.

Кумико, сидя рядом со мной, кивала с самым серьезным видом, но я видел, что она еле сдерживается от смеха.

– Какую воду вы имеете в виду? – поинтересовался я.

– Этого я не знаю. Просто вода, – ответил Хонда-сан. – Сказать по правде, мне тоже пришлось пострадать из-за воды, – продолжил он.

 – У Номонхана совсем не было воды. На передовой – неразбериха, снабжение отрезано. Ни воды. Ни продовольствия. Ни бинтов. Ни боеприпасов. В общем – кошмар. Шишек, сидевших в тылу, интересовало только одно: поскорее захватить территорию. О снабжении никто и не думал. Три дня я почти не пил. Расстилал полотенце, утром оно немного напитывалось росой, и из него можно было выжать несколько капель влаги. Вот и все. Другой воды не было. Было так плохо, что хотелось умереть. В мире нет ничего страшнее жажды. От нее хотелось броситься под пули. Раненные в живот кричали и просили пить. Некоторые даже сходили с ума. Живой ад, да и только. Прямо перед нами текла река, в которой воды было сколько угодно. Но подойти к ней не подойдешь. Между нами и рекой – громадные советские танки с огнеметами в линию. Позиции утыканы пулеметами, как подушечки для иголок. На высотках окопались снайперы, и по ночам они палили осветительными ракетами. А у нас только пехотные винтовки-тридцатьвосьмерки[13] и по двадцать пять патронов на брата.