Хроники Заводной Птицы

Наконец, в начале 1949 года, я вернулся в Японию.

Сказать по правде, Окада-сан, я совершенно не представляю, имеет ли для Вас мой длинный и странный рассказ хоть какое-то значение. Может быть, это сплошное старческое нытье. Я непременно хотел рассказать Вам эту историю. У меня было чувство, что я должен это сделать. Прочитав мое письмо, Вы поняли, что я все проиграл, всего лишился. Стал ни на что не способен. Сбылись предсказания и проклятия: я никого не люблю, меня тоже никто не любит. Ходячая тень – вот что от меня осталось. Придет время – и я просто растворюсь в темноте.

Теперь, посвятив Вас в свою жизнь, я могу уйти со спокойной душой.

Живите с миром, и чтобы Вам никогда не пришлось ни о чем жалеть».

35. Опасное место

Люди перед телевизором

Человек Пустое Место

Дверь приоткрылась внутрь комнаты. Коридорный с легким поклоном вошел, держа поднос двумя руками. В своем укрытии за вазой я ждал, когда он выйдет из номера, и думал, что делать дальше. Можно войти в номер после того, как коридорный удалится восвояси. За этой дверью с номером 208 определенно кто-то есть. Если события дальше будут развиваться так же, как в прошлый раз (а все к тому и шло), значит, дверь должна быть не заперта.

Или номер подождет и лучше пойти за коридорным? Тогда, быть может, я попаду туда, откуда он появляется."

"Я колебался, не зная, на чем остановиться, и в конце концов решил последовать за коридорным. В номере 208 притаилась какая-то опасность – нечто такое, что может погубить меня. Мне хорошо запомнился тот резкий стук во мраке, резанувший глаз серебристый отблеск какого-то предмета, похожего на нож. Надо быть осторожным. Сначала поглядим, куда направляется этот тип.

А сюда можно вернуться потом. Только как? Пошарив в карманах брюк, я обнаружил бумажник, немного мелочи, носовой платок и маленькую шариковую ручку. Провел линию на ладони, чтобы убедиться, что в ней есть паста. Ага! По пути можно ставить метки на стенах – тогда я смогу найти дорогу обратно. Должен найти.

Отворилась дверь, и на пороге возник коридорный. В руках у него ничего не было – поднос он оставил в номере. Затворив дверь, парень выпрямился и, снова принявшись насвистывать «Сороку-воровку», быстрой походкой стал удаляться.

Я отделился от тени вазы и пошел за ним. Там, где коридор разветвлялся, я рисовал шариковой ручкой на оклеенной бежевыми обоями стене маленькие синие крестики. Коридорный ни разу не оглянулся. У него была какая-то особая походка. Он спокойно мог бы выступать на Всемирном Конкурсе Коридорных И Официантов На Лучшую Походку. Весь его облик говорил: «Вот как надо: голова кверху, подбородок вперед, спина прямая, движения рук – в такт музыке из „Сороки-воровки“, шаги большие».