Хуже, чем ничего (СИ)

Я несколько раз рвано выдохнула, а, затем, рывком пытаясь отползти на столе, произнесла:

— Да что с тобой такое? Какого черта ты меня раздеваешь? Отпусти! Продолжишь и я в полицию пойду. Напишу на тебя заявление за изнасилование.

Та ладонь, которой Дар-Мортер держал на моем затылке, сжалась. Пальцами удерживая волосы так, что это стало больно. Чуть ли не до слез.

— Заявление за изнасилование? — спросил он, наклоняя голову. Смотря мне в глаза и от этого зрительного контакта у меня в груди начало жечь. Особенно в тот момент, когда Дар-Мортер еще сильнее наклонился и наши лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга. — Скажи, Бертье, ты настолько сильно любишь ходить по грани? Или считаешь себя бессмертной?

— Я… — глубокий вдох. Я сильно зажмурилась. — Пожалуйста, не раздевай меня. Не делай того, что только что делал.

Я не могла заставить себя открыть глаза, но отчетливо чувствовала взгляд парня.

— И как же мы с тобой будем трахаться, если ты раздевать тебя не разрешаешь, одноклеточное?

Я сильнее дернулась. Судорожно выдохнула.

— Ты ведь это говоришь не серьезно? — спросила, кусая нижнюю губу.

— Мы встречаемся и у нас будет секс.

— Зачем тебе это? — я все-таки открыла глаза, но смотреть на Этьена оказалось сложно. — Зачем тебе заставлять себя идти на близость со мной? Иди к другой девушке. Нормальной. Красивой. И я с тобой не хочу. Вообще ни с кем не хочу.

Этьен пальцами сжал мой подбородок и не дал отвернуться в тот момент, когда я уже собиралась это сделать.

— Ты только что написала мне про исполнение обязанностей, — мрачно произнес он. Прямо до мурашек жестко. — Разве секс это не обязанность? Так какого хрена ты сейчас отказываешь?

Мои ладони дрогнули и я, замерев, посмотрела на Дар-Мортера. В голове разрушающе щелкнуло и я на выдохе произнесла:

— То есть, ты подумал, что?.. Я не эти обязанности имела ввиду.

Этьен еле заметно изогнул бровь. Его мимика мне была непонятна, но в данном случае мне показалось, что ему что-то не нравилось.

— Хорошо, Бертье. Тогда, какие обязанности я по-твоему не выполняю? — спросил он немного отстраняясь, но опираясь ладонями по обе стороны от моих бедер.

— Никакие. Все хорошо, — вновь прикусив губу, я произнесла: — Я хочу уйти. Отойди.

— Нет. Говори. Иначе, будет хуже.

— И что ты мне сделаешь? — спросила, с иронией осознавая, что ответ может быть самым изощренным. Впрочем, как и действия Этьена. Они могли быть в разы хуже самой страшной пытки.

Я закрыла глаза. Мысленно досчитала до целого миллиарда и лишь после этого произнесла:

— Одна девушка начала ко мне цепляться и сегодня мне сказали, что она по отношению ко мне запланировала целую травлю, — я отвернулась и посмотрела в сторону.