Мне все равно

Как он меня спасал… Как тапочки надевал, как из-под машины вытащил и… целовал.

- Твоё сердце как драм-машина…

- Любимая…

- Ау, молодежь, время! – это уже не Таша, это… я поняла, её отец, наверное. Потом попрошу Ромку все рассказать.

Едем в машине. Обнимаемся. Он что-то рассказывает, но больше спрашивает, как я. Как тут дела. Что в школе.

- Мирон за мной хвостом ходила. Извинилась. С ней даже Дуня не общается, потому что когда Мирон ушла, Дуня звезду слегка словила.

- Это как?

- Ну, Пахомова из «А» помнишь? У Дунаевой с ним рили роман.

- Прям рили?

- Ага! – смеемся, вспоминая любовь Дуни к вворачиванию всяких словечек, типа на английском. – носит его «тишёрт» и называет его «мой краш».

Еще сильнее смеемся, даже папа Ромки на нас смотрит улыбаясь.

- Что вы там, молодежь?

- Нормально всё, пап, мама как?

- Нормально, носит, ждем, когда начнет шевелиться, пока вроде рановато.

- А сколько уже? – мне интересно, я ведь не видела маму Ромы уже недели три точно…

- Восемнадцать недель, еще недельки две, сказали, подождать.

- Эх… жалко, я бы хотел…"

"Ромка вздыхает, а потом кладет руку на мой живот, притягивая. И шепчет на ухо.

- Хотел бы, чтобы и у нас…

Я молчу, но у меня в горле ком, потому что… потому что сама дико хочу. Хочу с ним всё! С начала и до самого конца!

Но почему-то в сердце боль тянущая. Получится ли у нас? Он там, я тут.

Он приехал, вроде бы мой, и в то же время. И эта Таша…

- Малыш, я люблю только тебя, слышишь? Ты должна мне доверять. Должна.

Я верю, любимый! Верю! Но как же мне тяжело!

В студии суета, гример усаживает Ромку, Таша тащит его одежду, они что-то выбирают. Отцы разговаривают в стороне. Я чувствую себя лишней, конечно. Но стараюсь вида не подавать. Листаю телефон. Выхожу за кофе, возвращаюсь – на меня шикают, мол, уже начинается.

Ромке задают вопросы по поводу начала карьеры, как он вообще стал заниматься гонками, почему именно гонки выбрал. Я слушаю внимательно. Мне нравится, как он говорит. Очень складно, всё четко. Всё по делу. Не мычит, как некоторые. Почему-то сразу думаю о том, что он не зря такие стихи сочиняет интересные. Умеет в слова.

Думаю, и не сразу замечаю звенящий, дребезжащий звук моего телефона и резко наступившую тишину.

Чёрт. Я не выключила звук, и…

- Ты что, охренела? Ты кто вообще? А ну вышла отсюда на хрен, овца!

Замираю, чувствуя, что кровь от лица отливает.

Мне дико стыдно, обидно, слезы выступают на глазах. Я почти не вижу того, что происходит дальше. Встаю, чтобы сбежать. Но Ромка встает раньше.

- Слова свои назад забери, сама овца.

Что-то с шумом падает на пол – какая-то рация, Ромка отстегивает микрофончик, который крепили к его костюму.

- Рома, успокойся, - подлетает Таша.

- Я спокоен.

Оттесняет её, идёт ко мне.