Мне все равно
- Ты…Щепкина, ты ополоумела? Ты что себе позволяешь?- Вау, вот это видок! - громко выдает кто-то из стада, и остальные грохают, начиная ржать.Я спокойно делаю несколько шагов, выходя в центр.- У меня украли вещи.Статус «новенькая» - это всегда не просто. В школе для элитных мажоров – особенно. Им по кайфу превратить мою жизнь в ад. Только они не в курсе, что мне всё равно.Всё равно, пока один парень не пробивает брешь в моей защите, ломая все установки…Дорожки слез, как трафик моей ничтожности,Перекошенный рот, да нафиг такие сложности!Обними, поцелуй услышь – больше ничего не надо!Только не превращай нашу жизнь в филиал ада…
Или… всё-таки мой?
Неужели я вот так просто его отдала? Неужели я сдалась?
А он? Он сдался?
Глава 56
Скрежет, визг, лязг, грохот. И запах. Запах гари и смерти."
"Кончился. Кончился? Нет еще повоюем, поверьте.
Любовь оказалась сном и просто проверкой на вшивость.
Я тебя люблю все равно, я так хочу, чтобы ты мне приснилась…
Треш…
Привычный и приятный даже запах бензина и выхлопа реал отдает гарью и смертью.
Мы все, кто попал в тот замес – просто тупеем от этого. Смерть.
Погиб наш коллега, приятель, соперник, друг. Отличный гонщик, лидировавший несколько гонок, прошлый чемпионат закончивший с титулом вице-чемпиона. Ему было всего двадцать лет.
Двадцать.
Мои травмы просто ерунда, конечно. Но в голове откладывается многое. И готов ли я продолжать, если могу вот так, в один миг? Да, это единственная смерть, впервые за всю историю гонок. Но она есть.
Вообще я не лукавил, когда говорил Лерке о том, что гонки более безопасный вид спорта чем даже те же бои ММА. Там ты можешь получить нокаут, а после – необратимые изменения головного мозга. Не знаю, как правильно сказать, но… Сломанные носы и челюсти – вообще фигня и не считается.
Кстати, рэп тоже не безопасен. Там можно в фанатские разборки попасть. Ну, это я уже шучу, конечно. Мы же не гангстеры…
Да, гонки по итогу выбрал не я. Отец. Но я не просто смирился. Я рассуждал, думал и понял, что папа был прав.
А теперь…
Да еще и после всего, что случилось с Лерой.
А что, собственно, случилось? Я не уверен, что понимаю. Не знаю. Она сообщила всем что уезжает. Что ей нужно время.
Она не ответила мне. Ну, телефон я разбил. А потом… Я ей писал. Длинные письма. На бумаге. В свой дневник.
Писал и пишу.
И жду. Осталось совсем не много времени.
Я провалялся в больничке неделю. Потом гипс еще, реабилитация. Можно было бы полететь домой, но смысл? Лерки там нет, она в Израиле.
Круто так нас с ней раскидало. Но я знаю, что она приедет на экзамены. И я тоже приеду.
Сцепив зубы.
Я решаю дать ей время. Пусть. Поживёт немного на свободе. Без душного Тора. Попробует. Поймет. Плохо ей или лучше?
Если поймет, что лучше – что ж…
Я не думаю об этом. Это больно так думать. И не хочется в это верить.
Я мечтаю…
Мечтаю, как увижу её и она полетит мне на встречу. И я её поймаю, а дальше мы полетим вместе. Навсегда.
Мечтаю, как подъеду в белом кабриолете к её дому, к бамперу будут привязаны пустые банки, чтобы на всю столицу гремело.
Я залезу к тебе на балкон, Джульетта.
Ты будешь в белом.
Я подарю тебе мир, Джульетта,
Ведь без тебя он не будет целым.
Я возьму тебя осторожно,
Чтобы не помять платье.
Я скажу тебе – нам уже можно.
Открывать счастье…
Улыбаюсь, сижу, привалившись к ограждению трассы, черкаю в блокноте.
Я уже приступил к тренировкам. Но в этом сезоне в команду не вернусь.

















