Мне все равно

Мне на него не всё равно!

Что-то сломалось в моей системе. Он вломился в неё, вопреки всем законам.

И я это принимаю. Пока.

Пока он такой вот. Роман.

- Пойдем?

- Ладно, мышка, пойдем, будем кормить тебя завтраком и поить кофе.

- Я не голодная.

- А ты притворись, ради меня, ладно?

Улыбается.

Харизма. Вот уж чего у него не отнять. Он конечно и без этого просто красивый парень, но харизма!

Понимаю, почему половина девиц школы сохнет по Тору.

Мы заходим в кофейню. Бариста – неожиданно, но он тут довольно брутального вида мужчина, лет тридцати, с бородой, плечистый. Говорит густым басом.

- Утра, Тор, как всегда?

- Мне да, а девушке…

- А барышню я и сам спрошу. Что желаете, красавица? Рекомендую мой авторский раф с каштаном, или с тыквой, кофе по-венски, имбирный латте?

- Можно просто капучино?

- Нельзя. Выбираете мой, бесплатно. Если не понравится – сделаю капучино, тоже бесплатно.

- Анатолий сегодня щедрый? – Тор ухмыляется, потом приобнимает меня, подмигивая.

- Анатолий любит блондиночек, - брутальный весело подмигивает мне.

- Эта блондиночка занята! – ого… вот это…вот это заявочки!

Почему-то после этих слов в груди словно взорвался грузовик с мандаринами – сочно, ярко, горячо и…вкусно.

И как-то резко меняется настроение этого утра.

Мы сразу другие, словно не было только что этих минут в машине, когда я сказала о Соне, а он отреагировал так… странно.

- Мышка, что ты будешь на завтрак? Миндальный круассан? Или бейгл с сёмгой.

- Я буду сырники с кленовым сиропом.

- Отлично. – он смотрит на меня и улыбается, и ведет себя так как будто…

Как будто мы пара.

Странно. Мне снова это кажется странным. Не неприятным. Необычным что ли. Он это перед баристой что ли? Или?...

- Мышка, садись за столик, я сейчас все принесу.

- Хорошо.

Специально выбираю столик в глубине зала, в нише, которая еще и удачно перекрывается вешалкой, на которую пристраиваю свой пуховик.

Пишу сообщение классной, что проспала и приду ко второму уроку. Она отвечает сухо, благодарит за предупреждение.

Вчера ведь Ольга Александровна говорила с мамой.

Вообще, конечно, это прямо «Камеди-вумен».

Директриса, наш обожаемый в жирных кавычках «Ксенон», как я понимаю, была в шоке после моего демарша – когда я сбежала, не пошла в её кабинет оправдываться за выходку на физре. Сначала она устроила трэш нашей «классухе», а потом позвонила маме.

Надо знать мою маму. Она всё спокойно выслушала. А потом ответила, что если в элитной гимназии у ребенка воруют вещи прямо во время урока, то надо звонить не родителям ребенка, у которого украли, а родителям тех, кто это сделал. И директрисе крупно повезло, что её дочь, то есть я, решила вопрос по-своему.