Мне все равно

Мы едем к ним домой, в их машине. На заднем сидении. Рома обнимает меня так… так волнующе. Мне кажется, при родителях это слишком. Хотя я таю в его руках.

- Дико соскучился. Так и съел бы тебя.

- Съешь.

- Глупышка, сама не понимаешь, на что подписываешься.

Я смотрю на него и… и понимаю, что всё серьёзно. То, на что я подписываюсь.

В груди просто шоу китайских барабанов. Колотится с бешеной скоростью. И у Ромки так же. Я слышу. Я чувствую.

И его ладонь сжимает мою.

- Мышь, а я тебя люблю, ты в курсе?

- Да, а я тебя.

- Правда?

- Честно-честно…

Сидим, прижавшись друг к другу. И я знаю о чем мы оба думаем. О том, как побыстрее оказаться в его доме. В его комнате. Вдвоем.

Ну, конечно, по закону подлости у въезда на территорию их коттеджа стоит машина Коршуна.

Данила и Стас тут как тут. Бли-ин! Мы с Ромкой переглядываемся, и он улыбается."

"Тор встречается с парнями, у них какие-то свои особенные приветствия – они же иногда как дети, эти вроде бы уже взрослые ребята, почти мужчины.

- Привыкай, Лер, первые сорок лет самые сложные в жизни мальчишки! – это говорит мама Ромки, Анастасия Павловна, и смеется, а отец, Игорь Романович, хитро поднимает бровь, всем своим видом показывая, что он чего-то не понял, разве она недовольна?

Вся большая компания – родители, мы, парни – заходит в дом. А там…

- Пацаны, посидите столовой, а? Ну… мама там наготовила. Да мам?

- Да, Ромашка, конечно, наготовила, как всегда.

Потом он бесцеремонно хватает меня и тащит наверх, к себе. Да Винчи легко присвистывает, а Коршун закрывает ему рот.

Мне немного стыдно. Но только немного. Потому что я дико хочу оказаться наедине с моим Тором. Моим чемпионом. Только моим!

- Лерка… Маленькая моя, как я скучал!

- И я… я тоже, Ром… я так…

Мы забываем обо всем, стоит только двери закрыться, он вжимает меня в неё, обнимает, поднимает на руки, кружит, не знаю, как мы оказываемся на диване, мы целуемся, целуемся, целуемся… и я понимаю, что мои руки уже под его майкой, и его руки… его руки тоже, и…

И это очень приятно. И опасно. И я… я, наверное, впервые в жизни становлюсь не белой как мел, а красной как мак.

- Лерка… мышка… ты… покраснела…

- Ром… я…

- Прости, я не буду. Я…

- Мы же просто обнимаемся и всё. Ничего такого нет.

- Ничего такого? – он улыбается, глядя мне в глаза. – Реал? Я… у меня сейчас сердце из груди выскочит. Я на пределе. Я… просто десять из десяти, мышка. Понимаешь?

- Понимаю. Я тебя люблю. Я… если… если ты…

- Я тоже тебя люблю. И не тороплю. И… я не хочу вот так, слышишь?

- А как ты хочешь? – мне надо это знать, надо услышать. Потому что у меня тоже все внутри горит, взрывается, трепещет, ломается, ноет, стонет, на пределе, за гранью. Остро. Мучительно. Сладко.

- Я хочу женится на тебе, мышь. Только так.