Мне все равно

Я Товия Сергеевича, да просто дядю Товия, отлично знаю. Он, можно сказать, наш семейный доктор.

Занимался Анфисой, когда всё это произошло с ней. И маму тоже помогал вывести из депрессии. Да и мне пару раз вправлял и кости, и мозги. Он отличный доктор, да и вообще… Человек.

Настоящий человек.

Думаю, об этом, глядя на бледную мышку, лежащую на кушетке, и как-то вдруг приходит осознание – я взрослый.

Вырос. Да.

Смешно. Еще пару месяцев назад казалось – детство в одном месте играет. Всё лишь бы пошалить, подурачится, всё несерьёзно. Так. Шалость удалась.

И вот…

Вот я везу любимую девушку в машине «скорой помощи» и размышляю том, что настоящий человек, а кто – нет."

"Настоящий ли я, интересно? Мне кажется я пока еще только заготовка. Болванка. Которую только-только начинает обрабатывать мастер.

А мастер отличный. Жизнь.

И мне вот в эту минуту дико хочется стать реально настоящим. Чтобы вот эта девочка, чью руку я сжимаю, могла гордиться. Чтобы ей не приходилось за меня… бледнеть.

Коршун объяснил в двух словах что произошло, я толком не понял, потому что в башке бомбило, что Лерке плохо, что она… что совсем… висит на волоске, на ниточке. Что там случилось я потом выясню.

И кому-то мало не покажется.

- Рома…

- Да, мышь?

- Пере- дай…что…бы, - говорит с трудом, голоса нет совсем, хрипит, - ма-ме не зво… звонили, пожа…

- Вот так! Сами накосячат, а потом боятся мамке сказать. – это фельдшер, говорит устало, меня сначала шкварит, тащит огрызнуться, но кому от этого будет легче?

- Зачем вы так? Вы же не знаете ничего? Она… Лера не косячила, её… над ней просто решили поиздеваться. А мать её уехала к отцу. Правильно, что она не хочет её волновать.

- Всё равно придется сообщить, мало ли что… Нужны взрослые родственники. А не братья… к тому же… не родные.

- Я позвоню. Сам.

Пишу сообщение классной, прошу её не тревожить мать Леры, еще надо Варьку Сёмину предупредить, её мамаша вечно лезет не в своё дело.

- Ром… - мышка шепчет тихо-тихо… - ты… обиделся, да? Ты поэтому уехал?

- Тише, малыш, молчи, тебе, наверное, нельзя разговаривать.

- Я не хотела тебе говорить… что заболела… боялась, что ты… что ты меня дома оставишь…

Что? Заболела? Когда? Ничего не понимаю, и меня трясёт от страха за неё. Я пытаюсь себя убедить, что он простуды не умирают. Нет. Не может с ней ничего страшного случиться. Просто не может!

Я… я ведь не смогу тогда? Не смогу.

- У меня температуры была… и горло… я боялась тебя… заразить… Про… прости…

- Мышка, ты… ты что?

Наклоняюсь к её ладошке, прижимаюсь лбом, виском, губами…

Чёрт… чё-ёрт!

Я думал, она меня отталкивает! Навоображал себе! А она просто боялась, что я пойму, что она заболела! Заразить боялась. Дурёха моя… Малышка моя.