Классная дама (СИ)
Чужая жизнь обошлась мне слишком дорого, и теперь у меня чужая жизнь. Дочь бунтовщика и заговорщица, я ничего не знаю о себе, но времени на размышления нет: я либо соглашаюсь на предложение жандармского офицера, либо меня казнят. Я могу стать откровенной и выдать сообщников, и я готова, но я не знаю ни единого имени, а значит, отправлюсь в логово заговора — академию благородных девиц, и сделаю все в точности так, как от меня требуют. Меня не щадят, почему должна щадить я? Но, может быть, кто-то из тех, кто слишком пристально наблюдает за мной, протянет мне руку помощи? Важно не ошибиться, выбирая между полковником жандармерии и таинственным магом, и рассмотреть за холодным расчетом то, что я — единственное, возможно — распознавать до сих пор так и не научилась.
Лихач, гололед, автобусная остановка.
Никто из нас не знает, что случится в следующий момент.
А я неудачница или везунчик?..
Телефон в кармане завибрировал. Я чертыхнулась, увидел на экране знакомое имя, подумала сначала скинуть звонок, но нет. Чего мне бояться?
— София, ты что, ушла?..
— Я уволилась, — просветила я шефа. — Вы сами поставили дату — сегодняшнюю. По соглашению сторон, в кадрах все документы. Все выплаты произведены, всего доброго, можете больше мне не звонить, я внесу вас в черный список.
Шеф что-то орал, но я нажала кнопку завершения вызова, а затем выключила телефон. Проводить иные манипуляции с пакетом в руке было не очень удобно.
От офиса до метро можно добраться на электробусе три остановки — или пешком, напрямик, через парк. Обычно я в это время года садилась на электробус, но сегодня шла по тропинке, обгоняя ранних собачников. Летом здесь очень красиво — зелень, пруд, уточки… Сейчас лежит не успевший растаять мокрый снег, деревья как призраки тянут ветки, на пруду рыбаки, кого они вообще тут ловят, лед еще тонкий, полудурки…
Я сморгнула. Только что на льду была фигурка — и вот ее не стало. На тонком, не успевшем схватиться льду.
А потом я услышала короткий, обреченный, испуганный детский крик, пихнула пакет и сумку старушке с таксой и кинулась к пруду, скользя по корке на снегу.
— Позвоните в МЧС! — заорала я в пустоту. — Сто двенадцать! Скорее!.."
"Пруд небольшой, но я знала, что он глубокий. Раньше здесь была строительная площадка, уже начинали рыть котлован, но власти выявили самострой и быстро ликвидировали улики, превратив несостоявшийся торговый центр в место отдыха горожан. Купаться в пруду было запрещено и на лед выходить было запрещено, но когда дети читали предупреждающие плакаты?
Тонущие люди не кричат, но я видела — он цепляется, цепляется изо всех сил, у меня мало времени, мгновения до несчастья. Я на бегу сорвала пальто, у берега притормозила, попробовала ногой лед. До вчерашнего дня неделю стояли морозы, я вешу как подросток, главное — не идти. Я лягу, проползу, кину мальчишке пальто. Должен уцепиться, я вытяну.
— Держись! — крикнула я и увидела, как с другой стороны подбегают два парня. Их лед может не выдержать, слишком тяжелые, один что-то крикнул и побежал куда-то, второй попытался ступить на лед — и тотчас отскочил. Нет, нет. Я почувствовала, как лед дрожит, осторожно опустилась на колени, легла, поползла. — Держись! Лови! Слышишь?
Плеск, треск, срывающееся дыхание.
— Держи пальто! — Я швырнула его вперед, вцепившись в полу. — Держись крепко!
Мальчишка очень хотел жить. До отчаяния. Пальто натянулось, я едва не выпустила его. Теперь тянуть. Медленно. Очень медленно. И ползти назад. Очень. Медленно.
Время застыло. Замерзло. Окоченело.











