Классная дама (СИ)

В огромной холодной, гулкой, как и все тут, неуютной спальне, где кровати, как в исправительном учреждении, составлены рядами, голова к голове, и стоит такая странная, угнетающая тишина, какой в принципе не должно быть там, где живут малолетние дети. Увидев меня, девочки повскакивали, приглаживая платьица и волосы, и я подняла вверх руки и ласково улыбнулась.

— Я ваша новая классная дама, — негромко сказала я. Повышать голос нужды просто не было — слышно было бы даже шепот. — Меня зовут Сенцова Софья Ильинична, и главное, о чем я вас попрошу: не надо меня бояться… Я вам не враг. Наоборот. Я здесь для того, чтобы заботиться о вас и защищать вас.

Девочки молчали. Я видела, какими глазами они на меня смотрят: смесь неверия и обожания. Легко мне не будет, они еще дети и чувствуют малейшую фальшь.

— Спокойной ночи. Завтра я приду пожелать вам доброго утра, и если вам что-то нужно, пожалуйста, непременно скажите мне.

Возвращалась к себе я с ощущением правильного и неправильного. Возможно, не стоило идти на поводу у Алмазова, но сделанного не воротишь. Черт с ним, я надеялась, что за ночь ничего не случится.

Я заснула практически сразу с мыслью о том, что первоочередная задача — дать малышкам понять, что отныне они самостоятельны. В разумных пределах, но я была намерена им доверять. Привести себя в порядок и почистить ногти они в состоянии, пусть такие простые решения научатся принимать, иначе… годны они будут лишь на то, чтобы как овцы покорно ходить за козлом.

Забавное сравнение вышло. В духе эпохи."

"Из сна меня посреди ночи вырвал крик — перепуганный и истошный.

Глава девятая

Ледяной пол обжигал ступни. Я летела по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и не слушала увещевания Софьи сейчас же вернуться и надеть хотя бы халат.

По стенам и потолку скакали блеклые пятна свечей и керосиновых ламп. Первой мыслью было — пожар, но здание академии каменное, и если я все сделаю правильно, обойдется без жертв. На площадке второго этажа я поняла, что причина переполоха не пожар, не убийство и даже не кража — так визжат не от страха и не от отчаяния, а от злости и бессилия. Так могла бы вопить Софья, обнаружив, что все ее шмотки порезаны или облиты чернилами — о, козочка, извини.

Крик доносился из широко распахнутых дверей дортуара. Двери прочих спален приоткрылись ровно настолько, чтобы было возможно сунуть в щели носы. Несколько старших девушек затравленно жались друг к другу посреди коридора, и пока я прикидывала, стоит ли вмешиваться, Окольная перестала орать и вытолкала еще двух полуголых воспитанниц в коридор.

— Юлия Афанасьевна! — крикнула я, пользуясь паузой, но Окольная, как глухарь на току, к любым внешним раздражителям оказалась невосприимчива.