Классная дама (СИ)

Я дрожащими руками взяла книжечку, пролистала ее. «Одобрено К. Е. Раушем, инспектором образования, по благословению Схода Священного, Ст.-Петерштадт, 1860». Я переворачивала страницы: общение, обхождение с равными и неравными, благонравное поведение для девиц, что такое обитель и монашество — ладно, это кому-то тоже важно, — милость к неимущим и убогим, что есть любовь к ближнему своему…

— Это… было одобрено Священным Сходом? — пролепетала я. Сердце колотилось, готовое от радости выскочить из груди и начать выплясывать по всей комнатке. — Это же программа инспектора Рауша? Да, да, пожалуйста, отец Павел! Я согласна, чтобы вы преподавали девочкам по этой книге! Если у вас… не будет проблем с ее сиятельством, — добавила я, мысленно отвесив себе подзатыльник за чрезмерный энтузиазм."

"— Я подчиняюсь его высокопреосвященству, дитя мое, — улыбнулся отец Павел, — а не ее сиятельству. Мне нужно было лишь ваше согласие. Наша маленькая тайна, — и он подмигнул мне как мальчишка. Я зарделась. — Ступайте, возьмите сласти девочкам, и помните — двери храма и сердце слуги Владыки всегда открыты для страждущих.

Я почти летела по лестнице и чувствовала себя окрыленной и счастливой. Я нашла себе союзника, хорошего, сильного союзника, и мне впервые не хотелось мучить себя сомнениями. Я верила отцу Павлу и боялась, что червячок подозрений начнет подтачивать крохотный росток добра, который я взрастила так внезапно и теперь старалась бережно прикрыть руками, спасти от собственной же мнительной натуры.

— Отец Павел замечательный человек, — непреклонно заявила Софья. — Я рада, что ты смогла с ним найти общий язык. Это неожиданно, но я рада.

Мое отсутствие на уроке арифметики осталось незамеченным. Я сбегала к себе, припрятала сласти до вечера, добросовестно посидела на уроке ларонского, поскучала, оценила, что теоретически, конечно, какие-то знания девочкам в головы мадам Хрум вобьет, но… у меня появилась идея, чем занять малышек во время перемены. Ходить кругами от стены к стене, возможно, дисциплинирует, но я не хочу, чтобы после выпуска мне пришлось выталкивать на улицу перепуганных, забитых, не готовых к нормальному существованию девушек. Из памяти Софьи всплыло ощущение, что ей больше всего в тот момент хотелось кинуться обратно в дортуар и спрятаться под одеяло. Холодно, голодно, унизительно, но понятно и просто. А за воротами академии — неизвестная, внушающая страх жизнь.

В педагогике я слаба, но грамоте, слава богу, обучена. Надо пойти в библиотеку, найти сказки и читать их девочкам… или давать им читать по очереди, а потом обсуждать. О, если сказки здесь хоть немного похожи на наши, академию ждет потрясение, потому что я не могла назвать себя феминисткой, но человеком двадцать первого века — вообще без проблем.