Клятва рыцаря

Кормак остановился рядом с Элспет, которая слезла с лошади.

— Может быть, ему просто приспичило отлучиться по своим делам.

— О нет, — сказала она, глядя туда, где исчез кот. Затем покачала головой. — Здесь что-то неладно.

— Элспет, — сказал Кормак, не в силах подавить улыбку, — это всего лишь кот.

— Я знаю, по инстинкт подсказывает мне, что надо пойти за ним;

Сокрушенно вздохнув, Кормак тоже спешился, когда она двинулась вслед за котом.

— Глупое животное, — ворчал он, привязывая лошадей. — Наверное, кот увидел какую-нибудь добычу, а я должен идти за ним.

Кормак поспешил вслед за Элспет, тихо проклиная импульсивность, неотъемлемую часть ее натуры. Все это было совсем не вовремя, учитывая, что их преследовал этот безумец. Кормаку казалось, что она наконец поняла, какой опасности они подвергались. Догнав Элспет, он обнаружил, что она стоит на коленях, рассматривая что-то на земле, и взмолился, чтобы это не оказалась еще какая-нибудь несчастная тварь, которую она решила подобрать.

Элспет увидела Мадди, сидящего около какого-то узла ветоши, и слегка нахмурилась, так как кот пристально смотрел на него. Приглядевшись, она заметила среди лохмотьев маленькую пухлую ручонку и услышала тихое гуканье. Оправившись от потрясения, Элспет подошла поближе и разглядела ребенка. Посмотрев вокруг, она не обнаружила ничего, кроме старой тряпки, в которую он был завернут.

Никого из людей поблизости не было видно, кроме хмурого Кормака, шагавшего к ней.

— Ах ты, несчастное дитя, — нараспев произнесла Элспет, разворачивая тряпки и не находя никаких повреждений на тельце ребенка. — Тебя, похоже, бросили? — Снова завернув младенца, она взяла его на руки.

— О нет, только не ребенок, — взмолился Кормак, подойдя к ней.

— Кто-то оставил его здесь. — Голос Элспет дрожал от возмущения. — Просто бросил, kjjk кучу грязного тряпья.

— Почему ты так смотришь на меня? — спросил Кормак, когда она оторвала взгляд от ребенка.

— Я жду, когда ты скажешь, что я ошибаюсь или говорю глупости. Что никто не может просто так оставить несчастного младенца.

Кормак вздохнул и схватился за голову. Элспет выглядела крайне взволнованной и страдающей. Он мог понять ее потрясение, но не боль, которая отразилась на ее лице, словно этот жестокий поступок поразил ее в самое сердце. Она чрезвычайно болезненно переживала за этого младенца, который еще не мог осознать, что с ним произошло.

— Может быть, его мать и отец всего лишь отлучились на минуту. — Это была жалкая попытка скрыть ужасную правду, но Кормак испытал странное чувство удовлетворения, когда Элспет широко улыбнулась ему и поцеловала в щеку.

— Ты прелесть, Кормак, — сказала она, затем снова помрачнела. — Теперь, когда первое потрясение прошло, я поняла, что произошло.