Клиника одиночества

Напряжение уходило, оставляя в душе мир и покой. «Такое не купишь ни за какие деньги, – усмехнулся Грабовский, мечтательно выпустив струю дыма в облупившийся потолок курилки. – Пусть я последний голодранец и на всю жизнь останусь им, но сейчас я спас от смерти человека, и это очень хорошо».

В кармане зажужжал телефон. Зоя Ивановна. Стас оценил такт начальницы. Она прекрасно видела, что происходит в реанимационной палате, но, понимая, что ничем не сможет помочь, осталась сидеть в ординаторской и не путалась под ногами. Знала: если нужно, Стас сам позовет ее.

– Ты освободился?

– Да, Зоя Ивановна.

– Приходи в приемное, дело есть.

– Сейчас с кардиологом назначения отрегулирую и приду. Минут через десять.

На выходе из отделения его остановила маленькая женщина в платке, повязанном по-азиатски.

– Доктор, как там мой муж?

Стас уточнил фамилию.

– Давление хорошее, пульс нормальный. До завтра он останется у нас, так что вы можете идти. Завтра приходите на беседу с лечащим доктором.

Женщина с жаром пожелала ему здоровья.

– Я буду молиться за вас, – сказала она. – Пусть Бог вам даст все, что вы хотите.

Стас помчался в приемное отделение.

«За меня молятся, это хорошо! – думал он на бегу. – На сегодняшний день у меня только одно желание – быть с Любой. Только как Бог исполнит это мое желание, если она замужем?»

Мысль о том, что Люба замужем, была очень мучительной. Потом Стас вспомнил, что его пациент – татарин. «А я вроде бы по ведомству Аллаха не прохожу», – ухмыльнулся Стас.

В смотровой Зоя с Яном Александровичем беседовали с пожилым мужчиной, похожим на физика в отставке. Худощавый, с хаотично растущей бородой и в старомодной олимпийке, он, казалось, перенесся на машине времени из шестидесятых годов, причем прямо от бардовского костра.

– Я повторяю в сотый раз, что отказываюсь от операции, – говорил он.

Ну вот, снова-здорово! Грабовский работал с первого курса академии и застал еще те благословенные времена, когда люди беспрекословно соглашались на операции. Конечно, если это было плановое вмешательство, они морально готовились к нему, искали хорошего хирурга, но по «скорой помощи» проблем почти не бывало. В последние же годы авторитет врачей оказался настолько подорванным, что люди стали бояться обращаться к ним, а если уж становилось невмоготу, то требовали только консервативного лечения. Из-за этого страха в клинике появилось множество таких запущенных случаев, которые раньше можно было встретить только где-нибудь в районе Подкаменной Тунгуски. А отказов от операции за последние два года было столько, сколько за все предыдущие двести с лишним лет существования академии.