Клиника одиночества

Но когда мне позвонила Диана и сказала, что мой бывший супруг собирается вступить в новый брак, я, с одной стороны, испугалась за вас, а с другой – стала вспоминать свою жизнь с Максимовым. Может быть, все было не так уж и плохо? Может быть, именно я была виновата в том, что наши отношения не сложились? Я серьезно задумалась о нашем прошлом: вдруг действительно он был не так уж плох, и мне не стоит вас отговаривать? Нужно проанализировать все хладнокровно и спокойно. Теперь, когда время выветрило горечь обид, я могу судить о Максимове объективно. – Таня тяжело вздохнула. – Увы, пропущенный через призму холодного рассудка, Борис показался мне еще хуже, чем когда я думала о нем в злом запале. Люба, умоляю вас, поверьте мне хоть в одном: вам никогда не удастся его победить. Хотя бы потому, что ему нужна либо зачуханная жена, либо никакая. Вы или поддадитесь, или разведетесь. Не лучше ли сэкономить время, нервы и деньги и расстаться с ним, пока не поздно?

– Ты сама не заметишь, как окажешься в его рабстве. Вспомни, как он заставлял тебя расставлять тарелки строго по ранжиру! Ты же расставила, а не разбила их об его голову.

– Ну и что? Я должна уважать привычки хозяина дома.

– А почему было не сказать: «Борис Владиславович, я помыла вам посуду, как умела, теперь будьте любезны, ставьте свои вонючие тарелки, как вам хочется».

– Он в каждом вашем поступке найдет компромат на вас же. Не сомневайтесь, найдет, даже если вы будете вести чистую и праведную жизнь. И чем праведнее будет ваша жизнь, тем больше компромата он в ней наковыряет.

Люба содрогнулась.

– Это точно! – Зоя снова достала сигареты.

Девушки не захотели прерывать такой напряженный разговор и потянулись вслед за ней на улицу. Выходя, Зоя помахала официантке за стойкой. В кафе не опасались, что постоянные клиентки сбегут, не расплатившись. На улице было зябко и мокро – недавно прошел дождь, листья деревьев, растущих вокруг кафе, еще дрожали в сиреневом свете вывески.

Зоя закурила, Люба немного поколебалась, но тоже угостилась сигаретой из ее пачки."

"– Когда я поступила в институт, первое время жила в семье двоюродной тетки. – Рассеянно глядя на проезжающие мимо машины, Зоя пустилась в воспоминания. – Мама боялась меня в общежитие отпускать, а у тетки была большая квартира. Кроме того, предполагалось, что я буду помогать ей за бабушкой ухаживать. В семье, значит, эта самая бабушка, вполне еще крепкая старушка, тетка с мужем и их дочка, старая дева. Поселили они меня в закутке возле кухни и как начали шпынять! А я-то приехала, исполненная благодарности, что они меня к себе пустили, добрые намерения из меня так и перли. Сразу добровольно стала у них домработницей. И готовила, и стирала, и убирала, и черта в ступе доставала.