Клиника одиночества

Первое, что делает врач, – прикрывает собственную задницу, все остальное – вторично. Очень мало специалистов, которые интересы больного ставят выше собственных, по пальцам можно перечислить. Зоя Ивановна, Колдунов, Ванька в своей психиатрии...»

Тут как по заказу дверь ординаторской открылась, и вошли Ян Александрович с Зоей.

Стас вскочил:

– Здравия желаю!

– Вольно-вольно.

Колдунов сел за соседний стол и притянул к себе пачку историй, а Зоя кинулась к компьютеру.

– Стас, помогай, мне срочно нужны данные обо всех операциях Максимова. Хочу сделать подлость.

Колдунов усмехнулся и пересчитал медицинские карты.

– Четверо. Стало быть, восемь мест мы имеем?

– Да, Ян Александрович. А те, кто есть, вполне стабильные, если вдруг массовое поступление, я легко их на терапию переведу.

– Колдунов, не отвлекай его. Пусть мне выведет на экран все максимовские художества за последний год хотя бы.

Стас послушно защелкал мышкой.

– А зачем вам, Зоя Ивановна?

– А затем, что он совсем оборзел! Раньше Ян на нейрохирургический этап приглашал Миллера, и все были довольны. Но Максимов пронюхал об этом и завозмущался, мол, как можно на такие филигранные операции звать обычного хирурга из ЦРБ. Ты ведь знаешь, где Миллер работает... А Максимов же у нас главный нейрохирург города. Ну, начальство и запретило Миллеру вообще переступать порог академии.

– Как это – запретило?"

"– Очень просто, – объяснил Колдунов. – Оперируйте, говорят, уважаемый Ян Александрович, с Борисом Владиславовичем или вовсе не беритесь за такие сложные случаи. А у меня уже аспирант диссертацию пишет по теме «Хирургическое лечение распространенных злокачественных опухолей с поражением центральной нервной системы». – Главное, результаты хорошие, бросать жалко. Хотели у Миллера в больнице продолжать, но там тоже запретили – лицензии нет. Потыркались-потыркались, а потом я думаю – ладно. Не полный же Максимов дебил, в конце концов. Пригласил его на операцию.

– Ну и все, – азартно перебила Зоя. – Больной отправился на кладбище, а Борька – к начальству с доносом.

– Он столько крови выпустил, пока позвоночник долбил, вспомнить страшно! – Колдунов содрогнулся. – Больной и не выдержал. Да, у любого из нас случаются неудачи, но отличить жопорукого хирурга от хорошего я пока еще могу. Все, говорю, Борис Владиславович, большое спасибо, больше мы с вами сотрудничать не будем. Он начал что-то блеять про первый блин, который комом, про досадную случайность, но я ему конкретно сказал, чтобы больше ко мне в друзья не набивался. Ах, говорит, какое у вас немужское поведение!

Стас нашел в компьютерном операционном журнале все операции, сделанные Максимовым, и перенес их в отдельный файл.

– Ага, молодец. Теперь посмотри у этих больных исходы и осложнения.