Ключи судьбы

И брат-воевода, и княгиня немало на этом теряли, но Лют понимал: пропавшие куницы и паволоки – безделица по сравнению с тем, что будет дальше.

Со времен Деревской войны Лют жил на Свенельдовом дворе, в старой отцовой избе, благодаря чему постоянно виделся со старшим братом – если они оба были в Киеве. Мистина, на его счастье, оказался дома, и Лют мог сразу выложить все накипевшее. Утаивать ему было нечего: он с детства не имел склонности лгать даже ради того, чтобы выгородить себя; теперь же он всю дорогу вертел в мыслях эти странные события, но так и не нашел за собой никакой вины.

– Муховор старый из ума выжил, сам не знает, что творит! – с досадой говорил он, сидя напротив Мистины за столом.

Челядь они выставили вон, и на стол подавала дочь Мистины, Держана. Сейчас, когда мать уехала и увезла большую часть челяди, то она, то Святана через день заходили к отцу присмотреть за хозяйством. Глядя, как отец и его младший брат сидят друг против друга, Держана тайком улыбалась и качала головой. Два сына Свенельда, рожденные им от разных матерей и с промежутком в семнадцать лет, были похожи, как два оттиска одной печати.

Только на разном веществе.

О Величане Лют говорить не хотел, но пришлось. Без нее было бы совсем непонятно, за что Старый Йотун так ополчился на киян.

– Значит, его жена молодая дитя понесла да скинула в самый солоноворот, а он тебя в том винит? – повторил Мистина.

– Ну да! Да если б не я, ее бы ряженые волки в лес утащили! Там бы пусть поискал, жма!

Лют ждал, что брат-воевода станет его бранить. Он, Мистина, шестнадцать лет назад утвердил с Етоном очень нужный Киеву ряд, а при участии младшего брата все рухнуло. Скажут, по его вине… Но в серых глазах Мистины осуждения не было.

Он смотрел на Люта с пониманием и даже, кажется, сочувствием, лишь слегка приправленным насмешкой. Но тоже, пожалуй, доброй.

– Вот что… – Мистина встал, неспешно обошел стол, зашел Люту за спину и положил руку на плечо. – Рассказывай.

– Так я рассказал! – Лют обернулся и задрал голову; когда он сидел, а Мистина стоял, лицо брата виделось ему где-то под самой кровлей.

– Как есть рассказывай! Я не матушка твоя, за неразумие и беспутство бранить не буду. Но мне надо знать… что у тебя с Етоновой княгиней было.

– Да ничего не было, отцовой могилой клянусь! – Лют едва не стукнул кулаком по столу.

Но раздосадовало его скорее то, что он и правда мог дать такую клятву, а не то, что ее с него спрашивают.

– Верно? – Мистина опять сел на свое место и пристально взглянул ему в лицо.

Его серые глаза, от которых разбегались тонкие лучики первых морщин, смотрели скорее весело, чем осуждающе. И Лют с изумлением понял: да кабы у него что вышло с княгиней Етоновой, Мистина, пожалуй, скорее бы это одобрил, чем осудил.