Ключи судьбы

Женщины сняли ее с коня и прямо во всем уборе завели в воду по грудь, стали обливать. Величана стояла, закрыв лицо руками, чтобы не захлебнуться, сквозь плеск воды едва разбирая пение женщин и крики толпы на берегу. Мокрая одежда, мокрые травы, облепившие лицо, казались такими тяжелыми, что она едва стояла на ногах. От усталости и холода воды она так ослабела, что на берег ее вели под руки, почти волокли. Она чувствовала себя опустошенной – даже сильнее, чем в то тягостное зимнее утро, когда очнулась и поняла, что потеряла свое драгоценное дитя. Но зато теперь все плодородие земли плеснецкой было возложено на нее.

Снесет ли она такую ношу?

Княгиню отвезли в Плеснеск и оставили отдыхать. Служанки переодели ее, расплели мокрые волосы, вычесали оттуда травинки и обрывки цветочных стеблей, уложили в постель.

Незаметными шагами близилась ночь, но по-прежнему синело небо, а ночная тьма осталась где-то за воротами яви, как бродяжка, которую хозяева не хотят пустить в дом. Когда пришла пора зажигать костры, княгине полагалось еще раз выйти на люди: вместе с другими передними людьми посидеть на расстеленных кошмах, глядя на пляски и игры молодежи.

На Купалу рано,На реке на Дунае,Две голубки воду пили,Пили, приговаривали:Кого нам сводити?Кого поженити?За рекой есть девка,Под горою – отрок,Их бы поженити,Вместе посадити,Под рушник водити,Чтоб верно любити,На год, на два, на весь век…Подумать только, дивилась Величана, слушая пение девок, всего лишь год назад так сидели ее матушка с батюшкой, старшие родичи, бояре луческие, сельские старейшины, а она возглавляла девичий ряд – веселая, беззаботная. Втайне уверенная, что вот-вот разомкнется строй отроков и выйдет ей навстречу сам Ярила – красивый, как солнце, с улыбкой любви на сияющем лице…

– Ну что, княгиня, отдохнула? – обратился к ней Етон.

Он сам поджег высоченный, как две избы, костер и теперь сидел на мягких подушках подле нее, с серебряным кубком в руке, издали любуясь пламенем. На кошмах были расставлены широкие блюда и корыта с разными закусками, жареным мясом, стояли бочонки с медом, пивом, квасом. Старейшины из разных мест поочередно подходили к князю, кланялись, он приветливо отвечал каждому, сам выпивал с ними, спрашивал, как жизнь, удачно ли отсеялись, какой ожидается покос, хорош ли приплод у скота.

Величана тоже кивала, улыбалась старейшинам своей земли, предлагала угощение. Кое-кого она уже знала по пирам осени и зимы, других старалась запомнить.

– Нужно тебе еще одно дело нынче сделать, – продолжал Етон, пока рядом были только свои ближние бояре и гридни.

– Какое же?"

"Величана подавила вздох. Ей уже никуда не хотелось идти. К пляскам, не в пример прошлых годов, не тянуло.