Ключи судьбы

Жизнь княжьего двора, еще два дня назад кипевшая с привычной бодростью, почти замерла, Святославовы отроки чувствовали себя как в походе и сами варили себе кашу из найденных припасов.

У двери в клеть сидели двое Святославовых гридей. Кивнув им, Болва шагнул за порог. Войдя вслед за ним, Лют сразу увидел длинное тело на полу, а позади него женщину, сидящую на ларе. При виде них она вздрогнула, подняла голову…

Обойдя тело Етона, будто бревно, Лют приблизился к ней. Величана встала ему навстречу. Выглядела она больной: бледная, с опухшими глазами, с дрожащими губами.

Из Киева она вспоминалась ему как дева из сказаний, и не верилось, что он сам был с ней в том же сказании. Теперь она стояла перед ним живая и настоящая – чуть ниже среднего роста юная женщина, испуганная и несчастная. Не сказать, чтобы сейчас она была красива, но от жалости у Люта сердце переворачивалось в груди.

– Зачем ты здесь? – полушепотом спросил Лют: голос его не слушался.

Он пристально вглядывался в ее лицо; хотелось поцеловать ее, просто чтобы утешить, но он не смел. Это все же княгиня, он ей не в версту.

Жутко было видеть ее рядом с мертвецом, прикованную к нему невидимой цепью и обреченную уйти следом.

– А где мне быть? – так же шепотом ответила Величана. – У меня с ним одна дорога.

Болва тоже подошел к ним, с любопытством рассматривая Етонову вдову. На ней было все то же красное греческое платье, неуместное при ее изможденном лице.

– Ты могилы не бойся, – вполне дружелюбно посоветовал он. Величана перевела на него взгляд, припоминая, что этого человека она видела еще зимой среди спутников Люта. – У них ведь какое условие положено: кто одолеет, тот весь дом и семью убитого получает.

Ты теперь Святославу принадлежишь. Захочет – пошлет тебя с покойником, не захочет – себе оставит. Ты попроси его. Ты вон какая молодая, собой хороша – пожалеет он такую деву мертвецу отдавать.

– Думаешь, пожалеет? – с досадой и недоверием спросил Лют. – Не очень-то он жалостливый…

– Не от жалости пожалеет, а оттого, что своего он не отдает никому, – наставительно пояснил Болва. – Он же в святилище сказал: что было Етоново, то теперь его. Он просто про вдову не думал еще.

А как вспомнит, так решит.

Величана снова села и опустила голову. У нее не было сил просить, бороться, даже бояться. Она просто ждала, как решится ее судьба, и изнемогала от ожидания. Ей даже жить уже не хотелось – лишь бы все кончилось поскорее.

Лют прикоснулся здоровой рукой к ее плечу. Он сделал бы все ради ее спасения, но не мог взять в толк, что именно нужно делать. Просить за нее Святослава? Ему, Люту? Не такая меж ними любовь, чтобы князь прислушался к его просьбам. Скорее наоборот.