Ключи судьбы

Провожая его на Волынь, Мистина постарался восстановить в памяти все, что знал об этих людях, и среди прочего припомнил, как Унемысл утешал жену, браня глупых старух, а старший княжич говорил о новорожденной сестре «ей жить недолго судички предрекли» – что-то в этом смысле.

Святослав бросил на него недовольный взгляд и вновь обратился к Унемыслу:

– Короткий или долгий – в моей он воле, с тех пор как ты мне роту принес на дружбу и покорность! И ты в моей воле, и вся семья твоя! – Негодование в его голосе крепло и накалялось. – Дочь твою – захочу, рабой своей сделаю! Вот сейчас велю привести ее ко мне сюда и перед тобой, на глазах у тебя сотворю с ней что пожелаю, чтоб ты знал, кто теперь ей господин!

Он бросил взгляд на Игмора, стоявшего, как всегда, с видом полной готовности выполнить любое повеленье.

Лют шагнул вперед, сам не зная зачем.

Но тут со своего места окликнул Олег Предславич:

– Послушай меня, Святославе!

Все обернулись к нему. Олег Предславич поднялся, выпрямился во весь свой огромный рост, и сейчас его лицо, обыкновенно мягкое, дышало решимостью.

– Ингвар, твой отец, двадцать лет назад в бою убил Дивислава ловацкого.

И княгиню его в полон взял – Уту…

Уже поняв, к чему пойдет речь, Святослав переменился в лице, но не стал перебивать своего старшего годами родича и тестя и лишь стиснул зубы.

– Но он не сделал ее своей женой – у него уже была невеста еще более знатного рода. Твоя мать, Эльга. У тебя же есть две знатные жены и чада от них. Твой отец отдал судьбу Уты в руки Эльги, и она распорядилась ею как могла лучше. А если Ингвар взял с Уты то, что право победителя позволяло ему взять… ты сам знаешь, как судьба взыскала за это с его потомков.

Святослав вглубоко вдохнул, не находя слов в сумятице мыслей. Олег Предславич напомнил ему о самом тяжелом, что пока случилось в его самостоятельной жизни. Раздор с двоюродным братом, который оказался одновременно его сводным братом по отцу и потому едва не сел на его, Святослава, киевский стол. А все потому, что Ингвар обошелся с Утой так, как водится у победителей. Разве можно предугадать, к чему приведет мгновенный порыв похоти – даже не любовного желания, а лишь торжествующей ярости от выигранной схватки? Скольким поколениям придется потом расплачиваться за миг его упоения своей силой? Та обида, гнев и раздор еще полыхали в душе Святослава.

И он хорошо понял то, что старший родич хотел ему сказать. Неся последствия отцовской ошибки, ему не стоило повторять ее самому.

Опустив голову и вцепившись в подлокотники, Святослав глубоко дышал, стараясь подавить гнев и боль, собраться с мыслями. Гриди, бояре, Унемысл смотрели на него, боясь моргнуть.