Ключи судьбы

Пусть каждый тебя спросит. Ты многое о нем знаешь, но не столько, сколько они! И вот что. Оставь меня в покое! Я не жена тебе, и я в твой дом не пойду! Силой утащишь – всем расскажу! Не знаю, кто ты и откуда Етон тебя взял… что за хитрость он задумал… но ты – не он. И прав на стол плеснецкий у тебя, как у…

Она едва не сказала «как у пса», но сдержалась и показала на свою соловую чалую:

– Вот как у этой кобылы! Иначе Етон давно бы всему свету объявил, что у него есть наследник!

– А ведь верно… – Озадаченный Лют даже немного растерял злость. – Глаза не те… И ты не знал, что тот Етон меня всегда дразнил, будто я помолодел… Он меня за моего старшего брата принимал, – пояснил он Величане.

 – То есть придуривался, будто принимает.

Етон переводил взгляд между ними, покусывая губу. Решительный вид Величаны говорил, что доказывать ей свою правоту бесполезно. Она решила ему не верить, и не будет. Вздумай она спросить, какие свадебные дары он ей поднес – он не ответит. Придется ссылаться на могилу, дескать, в Нави память потерял, но доверия этим не добиться.

– Ну а тебе-то что за корысть? – ответил он наконец. – Если я – не он… – Рысь вспомнил кое-что и расплылся в довольной ухмылке.

 – Старый пень сам меня к тебе прислал – на ржаные снопы, и все его бояре это видели. Ты от меня дитя носила. Хочешь, чтобы весь Плеснеск об этом проведал? – Он указал на оставшихся у опушки бужан. – У тебя со стариком-то было хоть раз… что надобно? Нет? Ну а как же! Выходит, ты ему вовсе не жена! И не княгиня! Ты… от прохожего молодца дитя нагуляла, да и то скинула! Если я – не он, тогда тебя родной отец с таким позором на порог не пустит. А Святослав определит порты мыть, и даже не гриди, а паробки его будут с тобой по соломе кататься. Девичью честь обронила, а мужней женой не стала!

– Заткнись уже! – рявкнул выведенный из терпения Лют.

– Это если я – не он, – мельком глянув на Люта, закончил Рысь. – А если я – он, то все у нас ладно.

– Ты мне не муж, я тебе не жена. – Величана подняла на него глаза. Она дрожала, но даже угроза срама и бесчестья не могла сломить ее решимость. Дай она слабину – придется жить всю жизнь в несчастье и под угрозой все того же бесчестья. – Под свадебным рушником мы не стояли, но одной веревочкой связаны.

Ты огласишь мой позор – я тебя погублю. За то, что ты князем назвался да еще его тело… о мать-земля! – До нее дошел весь ужас случившегося. – Вы же с Виданкой его тело из могилы выкрали, да? Куда же вы его дели? Хоть похоронили по-людски? Не бросили же в овраг… будто пса?

– Похоронили, не бойся… – пробормотал отчасти пристыженный Рысь. Лесная могила Етона – где тело лежало в дерюге вместо шелковых покрывал, с двумя кривобокими горшками, – была совсем не то, на что имел право старый князь.