Ключи судьбы

Тоненькая белая нить, на какой держалась в теле душа, натянулась и задрожала – непостижимая Навь волочила ее к себе, уже хватала в объятия, грозила поглотить.

А потом этот длинный повернулся, схватил ее на руки и почти швырнул на шкуру. Рядом упал Пастух, и края шкуры набросили на них сверху. Величана задохнулась, от потрясения и ужаса уже не в силах и кричать. Пастух навалился на нее, а шкуру начали дергать снаружи, катая их вдвоем по расстеленным еловым лапам. Пастух обхватил ее тяжелыми руками, голову она опустила и прижала подбородок к груди, чтобы не задохнуться под его бородой.

Было тяжело, неудобно, бока болели от катания по лапам на камнях, и шкура мало смягчала это катанье. От Пастуха крепко пахло зверем и дымом, Величана делала маленькие короткие вздохи, чтобы совсем не задохнуться, и, стиснув зубы, отсчитывала каждое мгновение.

Но вот их перестали катать, сняли шкуру – на Величану обрушилась волна свежего холодного воздуха и оживила, как вода умирающего от жажды. Кто-то поднял ее, попытался поставить на ноги, но стоять она не могла – все кружилось перед глазами. Только бы не вывернуло опять…

– Скажи: спасибо, дедушка родимый! – долетел до нее откуда-то издалека смутно знакомый женский голос, но она не могла шевельнуть языком.

Чьи-то руки потащили ее прочь с вымостки, а там уже другая молодуха визжала, силой уложенная на шкуру.

Кто-то вел Величану куда-то, но она упиралась и чуть не падала. Земля-матушка, дадут же ей чуть-чуть покоя, хоть дух перевести!

– Пустите! – задыхаясь, молила она. – Дайте вздохнуть! Сейчас упаду!"

"Наконец в глазах у нее прояснилось. И оказалось, что ее держит за руки какой-то рослый «волк».

– Куда ты меня тащишь? – Величана в страхе отшатнулась.

 – Пусти, хватит уже! Накатались!

– Пойдем-ка со мной, – сказал он, наклонившись к ней, чтобы она расслышала его в общем шуме.

Но Величана отшатнулась и рывком попыталась освободить руки.

Она узнала этот голос. Слышала она его мало, но каждое слово глубоко отпечаталось в памяти. Это он сказал ей три месяца назад: «Признаешь ли меня, супруга моя любезная?»

– Кто ты? – в ужасе воскликнула она, пятясь, но он не выпустил ее и вновь дернул к себе.

– Это я, – с нажимом сказал он. – Не признала?

– Кто – ты? – Величана продолжала упираться и пятиться.

– Я муж твой! – Он наклонился к ней, отпустил одну руку и сдвинул личину вверх, на затылок.

И Величана увидела памятное ей лицо – широкий нос, густые черные брови, пристальный острый взгляд… Вот сейчас, под звериной личиной, этот взгляд уже не казался неуместным.

– Как ты… опять… это… об…

Величана не смела выговорить «оборотился», помня, что землей-матерью клялась не выдать тайны.

– Нынче ж ночь такая – чудесная, – нетерпеливо ответил он. – Я каким хочу, таким и буду.